Добро пожаловать, Путник, на наш ролевой проект -
HP: The Wheel of Fortune!
У нас 3 поколение “Гарри Поттера”, 2028 год. Со времен победы над Волдемортом прошло тридцать лет, и огни революции начинают полыхать на просторах магической Британии. Ситуация складывается сложнее, чем кажется на первый взгляд, ведь политических сил действует несколько.
На чьей стороне окажешься ты?

массовые квесты:
Аврор намеренно нагрянет - Gideon Yaxley
Это просто деловой подход - Richard Yaxley

ISLASKINETEDDY

HP: The Wheel of Fortune

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: The Wheel of Fortune » Сбывшееся » "In a smoky room, a smell of wine and cheap perfume"


"In a smoky room, a smell of wine and cheap perfume"

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

In a smoky room a smell of wine and cheap perfume Don't lose your grip on the dreams of the past
You must fight just to keep them alive

http://savepic.ru/13589090.gif       http://savepic.ru/13598306.gif

Дата и время эпизода

Место эпизода

Действующие лица

Начало 2025 года

Лондон

Ann Dingle, Gideon Yaxley

Больше сенсаций богам сенсаций! Как живут отпрыски чистокровных семей? Они же плачут в ажурные платочки с расшитыми  розовыми стразами черными метками? Они молятся на образ Темного Лорда и приносят ему в жертвы маленьких детей?  А вы что думали? Больше сплетен! С кем они видятся, как они вообще выглядят? А они вообще существуют?
Все бы хорошо, вот только... Вот только... Такие ли они? Или может, они просто обычные люди, которым совсем ни к чему такие расспросы и сбор на материал очередной статьи? 

Отредактировано Gideon Yaxley (2017-04-20 20:40:15)

+2

2

Взять интервью! И у кого? У Гидеона Яксли! Почему сразу не у Темного Лорда?! Это я переборщила, но Мерлин! Почему я? Хотя я же всего лишь Дингл, меня не жалко. Одним репортёром больше, одним меньше. Подумаешь..Конечно, я работаю всего немного тут, особой ценностью не являюсь, но он даже бровью не повёл, организуя эту встречу..Ещё и пошутил же так нелепо "не бойся, он не кусается"! Юморист. Кстати, интересно почему он всегда так не смешно шутит? Так, я снова ушла от главного. Это моя первая более менее серьёзная статья. Надо успокоиться, взять себя в руки. Просто задам ему основные вопросы, ни больше, ни меньше. В конце-концов, мы взрослые люди! И я постоянно пересекаюсь с чистокровными..Правда не с такими, как Яксли, конечно, но на улицах Лондона ведь всякое водится. Ладно, это будет в людном месте, в разгар рабочего дня - будет светло..Да что за бред? Он же не вампир в конце-концов! И вообще, вряд ли они и вправду приносят жертвы. Ты работаешь в жёлтой прессе, уж пора бы научиться разделять правду от того, что пишут в нашей газетёнке.Так, Дингл, сделала глубокий вдох, спокойно выдохнула, выкинула всю эту чепуху из головы, приняла профессиональный вид и вперед, с песней за работу. Устроила тут представление маленьких утят. Я в конце-концов тоже волшебница и тоже кое-что умею, на всякий случай. Уж за себя, по крайней мере, смогу постоять. Хотя, конечно же, это не понадобиться. Мы взрослые люди, у каждого свой интерес в данной ситуации. Думай рационально, будь самой собой. Именно с такими напутствиями девушка зашла в камин, бросила под ноги летучий порох, произнесла "Дырявый Котёл" и растворилась в пламени, уверенно сжимая крохотную сумочку в руках.
  Очутившись на месте, она огляделась по сторонам и легким шагом направилась на задний двор. Девушка вытащила из сумочки пальто и надела его, все-таки февраль месяц бушевал на улице. Через несколько мгновений она уже шагала по Косому переулку. В детстве мама часто рассказывала ей об этом месте, а Энн мечтала, как вот, они идут всей семьёй в Торговый центр "Сова" и выбирают ей, обязательно, чёрную сову. А затем идут в лавку Оливандера и волшебная палочка выбирает девочку. Столько раз ей снился этот день, но ему не суждено было сбыться. С печальной улыбкой, она шла дальше. Вдали показалось кафе "Малиновый Гиппогриф", его название всегда смущало девушку, как бы сам по себе гиппогриф не может быть малиновым, да и со всеми копытными Дингл не дружила, но в этом уютном месте готовили наивкуснейшие тыквенные пирожки. И всё-таки там была знакомая обстановка, а это было крайне важно в сложившийся, не по её желанию, ситуации. Кажется, сегодня Энн была даже вовремя. Просто напросто она хотела быстрее покончить с этим. От холода покалывали щечки, а потому она прибавила шагу. Приблизившись к своей цели, девушка отворила дверь.
  Приятный аромат и знакомые лица вызвали на лице у брюнетки довольную улыбку. Она уже и забыть забыла о неприятном интервью, которое ожидало её. Быстренько пройдясь взглядом по лицам клиентов, девушка поняла, что пришла первая. Необычно странное чувство, получается, придётся ждать? Удивленно пожав плечами, она заказала себе три тыквенных пирожка, черничную меренгу и малиновый чай (который, кстати, был главной фишкой этого заведения). Примостившись в мягком кресле у окна, Энн достала свой блокнот и перо. Кружка с чаем была обжигающей, что позволило девушке погреть свои замёрзшие ручки. Слопав первый пирожок, она совсем расслабилась. Ей было тепло, вкусно и уютно. Казалось бы ничего не могло испортить такую идиллию. Но тут дверь отворилась, впуская холодный поток воздуха, за которым следовал высокий статный мужчина. Ей показывали фотокарточку с семьей Яксли, так что Энн узнала Гидеона с первой же секунды. Стоило, конечно, отметить, он был хорош собой. Приподнявшись с кресла, девушка попыталась улыбнуться приветливо и профессионально протянула руку для рукопожатия. - Энн Дингл, корреспондент "Дементоров Чулочек", - сказала девушка, садясь обратно в кресло. Название её газеты и то, с какой серьезностью она представилась, не соответствовали друг другу. А монстр выглядит не таким уж монстром, такое миловидное личико - хорошая маскировка, - подумала она, внимательно разглядывая мужчину.  - Я рада с вами познакомиться, монс..мистер, мистер Яксли, - легкий румянец появился на лице. Мысленно она уже отругала себя всеми плохими словами, которые знала. Может он и не заметил, всё-таки она почти тут же исправилась. Тем более не понятно было, что именно чуть было не сорвалось с её языка. Может монсеньор?! Определенно, пусть подумает так. Не подавая виду, она взяла ещё одну тыквенную булочку. - Вы первый раз в "Розовом Гиппогрифе"? Очень советую попробовать! - проговорила Энн, указывая на тыквенное чудо. Как профессионально. - Большое спасибо, что согласились на это интервью. Я не отниму у Вас много времени, - формальная вежливость. В идеале бы вообще не отнимать у него время, но статье нужен материал. А как его добыть иначе? Ведь о жизни чистокровных аристократов в это время не рассказывают направо и налево. Не то чтобы это было тайной, просто о них сейчас совсем мало говорили. Все клонилось в сторону магглов и их жизни. Даже если Энн и поддавалась всеобщему мнению, даже если и считала их монстрами во плоти, она не считала правильным их "изгнание". Сделав глоток малинового чая, девушка рассеянно улыбнулась и взяла перо в руки. - Надеюсь, Вас не смутит, что я буду записывать сама, - в оправданиях, конечно же, не было смысла. Даже если бы его смутило, она бы всё равно не воспользовалась магией. Писать девушке особенно нравилось. И в конце-концов, она была тут не по собственному желанию. А может быть и он тоже? Но вот тогда был вопрос, а зачем мистер Яксли согласился на это интервью?

Отредактировано Ann Dingle (2017-04-21 21:47:39)

+3

3

Где-то с неделю назад Гидеон сидел, никого не трогал, читал книжку и отдыхал после работы, когда неожиданно, вот прям-таки почти ночью, в окно врезалась сова. Конечно, маггл бы на такое не обратил внимание, ну или бы позвонил в союз по защите животных и отвез бедную совушку куда-нибудь подальше. Но мистер Яксли-то был волшебником, и он знал, что это письмо от кого-то. Вот только кому он вообще понадобился? Время деловой корреспонденции уже прошло. Все же, он впустил сову и прочел письмо. Это был редактор какой-то газетки «Дементоров чулочек» (“У человека, который придумывал название их изданию, явно было психическое расстройство. Чулки на дементорах. Мерлин. Что за больная голова?”). И просил он дать им интервью, поскольку «все аристократические достопочтенные персоны» послали их куда подальше. Гидеон, без всяких размышлений, схватил кусок пергамента и перо и собирался было уже написать, что с удовольствием войдет в число «достопочтенных», отказавших газетенке в интервью, как в еще открытое окно влетела другая сова. Это было письмо уже от отца, который писал, что им нужно налаживать связи с газетами и что недавно он разговаривал с редактором одной газеты, которая обещала им пустить рекламу их зельедельческой продукции. Уставший и немного не в состоянии трезво оценивать два таких резких сообщения, Гидеон решил, что речь идет как раз об этом и написал, что естественно он встретится с корреспондентом этой газеты. «Да, папа, у вас странное представление о том, как надо двигать вперед наше производство. Интересно, куда эти зелья будут потреблять в этом издании? В качестве амортенции для испугавшихся дементоров? Или чтобы соблазнять домовиков?»). Сова с согласием была отправлена, и только через пару дней, когда родитель вернулся в поместье, Гидеон узнал, что речь шла совершенно о другой газете. Но теперь… теперь было не отвязаться. Вот дурак… – подумал Гидеон, когда узнал, что в один день ему надо будет успеть встретиться с рекламным агентом «Пророка» и корреспондентом «Чулка». Что ж. Может, корреспондент «Чулка» не придет?
Накануне пришло подтверждение от редактора, который сообщил, что корреспондент, некая Энн Дингл,  будет ждать его в кафе «Малиновый Гиппогриф». Сначала Гидеону было смешно, потом стало внезапно грустно. Он. Серьезный молодой человек, который носит в себе какую-то идею, пойдет, видимо, давать интервью в издание «Дементоров Чулочек» в кафе «Малиновый Гиппогриф». Кажется, где-то во вселенной над ним громко смеялись. Нет. Даже не смеялись. Кажется, против него собрался целый заговор.
День наступил. Он был дождливый и малоприятный. Переговоры насчет рекламы немного задержались, к тому же он едва не забыл, что его ждет еще одно очень важное дело. Очень. Настолько важное, что он шел туда, как на встречу с… дементором. О да. Каламбур: идти как на встречу с дементором на встречу с дементоровским чулочком. Но, так или иначе, Гидеон аппарировал в Косой переулок и понял, что понятия не имеет, где этот «Малиновый Гиппогриф». Между тем, до встречи оставалось минут так пять. Спрашивать? Ну да, представьте такую картину: шкафчик под два метра ростом, опрятно одетый и серьезного вида спрашивает у всех, где же «Малиновый Гиппогриф»! Картина, которая заинтересовала бы скорее «Пророк» в разделе «анекдоты».Он походил по Косому переулку и неожиданно заметил вывеску. Отлично. Вот только минут пять прошло. Если не десять. «Может быть, миссис Дингл уже ушла оттуда», - подумал Яксли, решительным шагом направившись к двери в это заведение. Почему-то он был более чем уверен, что его ожидает какая-нибудь старушка, и при этом, пока она его ждала, в его сознании она непременно должна была вязать чулок. Ну такой. Чтобы по размеру подошел дементору.
Резким движением он толкнул дверь и вошел внутрь. Внутри было тепло, это был приятный бонус после такой промозглой погоды. По крайней мере, пока мадам будет его опрашивать о чем угодно, он согреется, выпьет вискаря и наплетет ей с три короба. Упс, кажется, атмосфера этого места не подразумевает виски. Ну ладно. Чай тоже пойдет неплохо, ведь  он тоже поможет согреться. Атмосфера чем-то напоминала «Три метлы», вот только тут было гораздо менее шумно и как-то немного поуютнее, да простит его Розмерта.
Но чай был второстепенной задачей. Похоже, здесь не было никаких старушек. Может, пора было делать ноги? Пока она не выплыла из-за какого-нибудь подсобного помещения или из-под стола? Вдруг она запуталась в собственных шерстяных нитках, которыми вяжет чулки дементорам?
- Энн Дингл, корреспондент «Дементоров Чулочек»,- неожиданно прозвучал достаточно юный и звонкий голос, и Гидеон заметил, что из одного из кресел приподнялась очень красивая и милая девушка и протянула руку в знак приветствия.
Мерлин, следователь из тебя так себе, Гидеон, - мысленно выругался Яксли, пожав протянутую для рукопожатия руку. Он быстро опустился в кресло напротив и немного задумчиво посмотрел на нее. Интересно, что же их газете нужно? Почему именно он? Зачем им аристократы?
- Я рада с вами познакомиться, монс… Монсеньер? Она думает, что я французский священник? Или это было издевательство? мистер, мистер Яксли.
- Взаимно, – коротко буркнул Гидеон. – Да, конечно, впервые. Думаю, не заинтересуйся ваша газета непонятно че… Я хотел сказать моей персоной – быстро поправился он. Не самый лучший ход сразу в глаза говорить человеку, что место, где он работает, - более чем сомнительная организация, - Я бы так никогда сюда и не попал. Но спасибо за совет, – он мягко улыбнулся. Как-то она не выглядела очень радующейся интервью. Может, «Дементоров чулок» поглощает людей в рабство? Энтузиазм им просто не выдают?
- А записывать самой – это наверное надежнее. Эти перья такого напишут… – он низко рассмеялся. Но поняв, что наверное сейчас слишком  много глупостей болтает, заткнулся. На пару секунд.
- А скажите, пожалуйста, – неожиданно начал болтать он, - А почему ваша газета захотела интервью с аристократами? Мы вроде сейчас не в моде, – фыркнул Гидеон. Самому ему начинало казаться, что он этими разговорами пытается отсрочить начало интервью и просто насладиться общением с очень симпатичной девушкой.
- И вообще, о чем вы пишете? Ну не конкретно вы, а ваше издание? Чему оно посвящено? Просто такое название... Мне кажется, я когда-то видел что-то подобное, но вообще... нет. Вы занимаетесь проблемами магических меньшинств? – наверное это самые глупые вопросы, которые он когда-либо задавал, но почему-то сейчас ему было важно знать все. Или просто слышать ее голос?

+3

4

По непонятным ей пока причинам, она чувствовала себя свободно. В её мыслях этот вечер, а точнее это интервью представлялось по-другому, всё должно было быть в чёрных красках, знаете, нависло бы такое угрюмое и неуместное молчание. На заднем фоне играла бы обязательно какая-нибудь жуткая музыка, от которой мурашки расползаются по всему телу (пусть и в "Малиновом Гиппогрифе" музыки не было вовсе, но воображение у Энн разыгралось тогда не на шутку). А сам мистер Яксли, по идеи, должен был быть грубым, устрашающим и далеко не обаятельным. Его глаза сверкали бы, как фары автомобиля, постепенно наполняясь кровью...Только вот всё было совсем по-другому, обстановка казалась обычной, она не чувствовала себя не в своей тарелке, его внешний вид вызывал лишь улыбку, голос был приятным. Надо вспомнить, а с чего она считала их монстрами? Ах да, ей твердили об этом с детства, да и все вокруг были того же мнения. Тут было два варианта: либо её всю жизнь обманывали и правительство продолжает им вешать лапшу на уши( что было вполне вероятным вариантом, всё равно Энн им не верила, все их организации попахивали неладным), либо этот мужчина был профессиональным лжецом, он так умело играл роль обычного/нормального мага, был, в принципе, учтив и вежлив. С другой стороны он же как-то должен был жить в обществе, где их ненавидели, а значит такую маску он был вынужден носить ежедневно - может поэтому  ему удалось ввести Дингл в замешательство. Но она же была настоящим журналистом, работала не кое-где, а в "Дементоров Чулочек" (название, конечно, было никчёмное, но редактор был против смены..Энн с самого начала считала его извращенцем), в общем, её не проведёшь и она сможет поределить, что же является правдой.
  - Думаю, не заинтересуйся ваша газета непонятно че… Я хотел сказать моей персоной, - сколько иронии, девушка аж подавилась пирожком и поспешно запила его чаем. Интересно, а кто мог заставить его прийти на эту встречу? Однако все его фразы казались такими простыми, искренними, Энн невольно улыбнулась и эта дурацкая улыбка не слезала с её лица, пока он говорил. Огромное количество вопросов сбило её  с толку, вроде бы интервью пришла брать она, но Гидеон Яксли явно хотел поменяться местами. В любом случае, он не оставлял девушке выхода. Главное, чтобы он не лишил её работы, в остальном она была совсем не против. Такая простая болтовня могла бы дать даже больше нужной информации. Когда задаёшь человеку вопрос - он концентрируется только на нём и даёт конкретный ответ. Тогда как разговоры ни о чём не имеют границ, таким образом можно узнать гораздо больше о человеке, а именно о его манере мыслить. Может это было и не совсем то, что ей требовалось для статьи, но это было именно то, что её интересовало, да и кому какое дело? На данный момент она чувствовала себя вполне уютно на другой стороне, в роли "жертвы". Только жертвы вопросов, не ритуала, конечно же. Попахивало историями про тех ночных монстрах, о которых она старалась не думать. Даже если он и скрывает своё настоящее "я", он делает это мастерски, ему надо отдать должное и, может, взять пару уроков. - Именно потому, что и не в моде! Надо напомнить миру о том, что вы, всё-таки, ещё существуете, - лови сарказм. Она еле сдержала смешок и сделала ещё глоток уже остывшего чая. - Раз вы тут в первый раз, обязательно попробуйте малиновый чай, он тут просто идеальный, и из настоящей малины, - как знаток чая, немного понизив голос, будто говорила ему о страшной тайне, сказала Энн. Она снова улыбнулась и отложила своё перо с блокнотом в сторону. Пока что это ей не понадобиться, раз уж вопросы тут вздумал задавать он - монстр Яксли. - О чём мы пишем, это, пожалуй, хороший вопрос. Наша газета пишет о всех сенсациях волшебного мира, а так же о всех скандалах и сплетнях, касательно жизни знаменитых людей, - тут, конечно, было нечем гордиться, Дингл это знала и без лишних комментариев. Так что, чтобы немного защитить себя, она продолжила: - Но я конкретно, что звучит немного приличнее, занимаюсь интервью и стараюсь писать правдивые истории, а так же составляю кроссворды.., можно было бы остановиться и на первой части, ну да ладно, поздно. - Название.. , - девушка скорчила рожицу, недовольно поморщив носик. - Не знаю кому такое могло прийти в голову! Звучит настолько нелепо, что мне потребовалось огромное количество времени, чтобы произносить его без смеха, - откровенно призналась Энн и удивилась этому. Так легко она могла общаться только с довольно близкими людьми, пусть и по сути своей она была очень общительным человеком. Но уж никогда не могла бы подумать, что будет так разговаривать с чистокровным аристократом. У её матери случился бы инфаркт. Может в этот момент он каким-то образом зачаровывал её? Привлекал на свою сторону? Да нет, она бы почувствовала магию. Во всём определённо виновата его улыбка и миловидные черты лица, они, слегка, обезоруживали. - А вы считаете себя магическим меньшинством? - загадочно спросила она, затем вооружилась пером и блокнотом. Может это именно та сенсация, которая бы сделала ей карьеру? А может ей просто хотелось немного развлечься. Раз уж они оба были втянуты в это, то почему бы и не провести время с удовольствием? Пусть для Энн "удовольствие" и "Гидеон Яксли" были сомнительными синонимами, но почему бы и нет? - Вас это тревожит? Вы хотите поговорить об этом? Прошу Вас, расскажите мне всё! "Дементоров Чулочек" нуждается в вашей истории, - еле сдерживая смех, она попыталась принять серьёзный вид и внимательно посмотрела на Гидеона.

Отредактировано Ann Dingle (2017-04-22 01:28:08)

+3

5

- Все-таки существуем? – усмехнулся Гидеон. О да, куда уж там существуют. На самом деле теперь жизнь среднестатистического аристократа была похожа больше на какую-то борьбу за выживание: сначала как ошалевший гладиатор аристократ несется на приступ министерства, пытается поступить туда на работу. Его отшивают, он пытается добиться справедливости где-нибудь еще. Можно, конечно, классики ради, еще раз попробовать в Министерство. Но получив отказы в разбросе от вторичного до шестеричного, аристократ уже точно пойдет куда-нибудь еще. Но даже в Дырявом котле (вот незадача) все места барменов и официантов заняты. И аристократ, несчастное затоптанное обществом существо, не получит возможности вытирать грязной тряпкой очередной столик или заваривать самый крепкий виски-чай во всем Магическом Лондоне. Единственная возможность – уйти с глаз и заниматься личным бизнесом. Ну или… Даже в мыслях Гидеон не хотел вспоминать о том, какими делами приходилось пробивать себе дорогу носителям громких фамилий. Вон кто-то за совами убирает… или убирал.
- Раз вы тут в первый раз, обязательно попробуйте малиновый чай, он тут просто идеальный, и из настоящей малины,  -  казалось, девушка пыталась посвятить его в какую-то страшную тайну: она доверительно сообщила эту сакральную информацию, понизив голос.  Она снова улыбнулась и отложила своё перо с блокнотом в сторону. Гидеону на момент показалось, что их разговор приобретает какое-то подобие дружеской беседы, а не интервью. Хотя, наверное, если бы у него брали интервью друзья, все давно бы валялись под столом от смеха или рассказывали какие-нибудь веселые истории про гиппогрифов, которые едят малину и продают чулки для дементоров. В общем, не было бы никакой серьезности и полухрустальной атмосферы, которая, как ему показалось, постепенно воцарялась в этом помещении. Возможно, виной этому было само новое место, а может, его уют, или просто кто-то чувствовал себя непривычно комфортно рядом с абсолютно чужим человеком. Все может быть.
На языке, конечно, вертелись тысяча и один вопрос. Начиная от того, на каком факультете училась Энн, и до того, сколько лет она работает в газете. А еще, какая ее любимая книга и картина, хотя какое это отношение имеет к интервью? Гидеон, уймись уже.
Наверное, – подумал мужчина, - Я просто очень устал на прошлой встрече. Этот треклятый сотрудник пророка долбанные полчаса только втирал, что же случится, если наша продукция – проверенная между прочим не только временем, но и более чем тысячной клиентурой, – окажется непригодной для применения. В этом месте надо было бы использовать какое-нибудь крепкое ругательство от Айлы и шумно плюнуть на пол, но пожалуй, тогда с Пророком ни на что бы не договорились. И я бы сидел до сих пор там. Или сидел бы перед отцом и слушал бы насколько я отвратительный делец и какой превосходный обломщик всех его крутых идей.
На словах, что этот «Дементоров Чулок» пишет про скандалы и сплетни, Гидеон почувствовал какое-то резкое и неприятное чувство. Так его позвали сюда, чтобы вытянуть какую-нибудь сплетню? Ну нет, он не мог поверить, что такое вообще возможно. А возможно, это розыгрыш? Да, должно быть розыгрыш. Вообще, почему он сразу об этом не подумал? Ну да, такие мысли сразу не приходят в голову. Ну коли розыгрыш, то будем держать планку,но главное не переусердствовать. Интересно, чьих лап это дельце?
Вот только слабая попытка оправадаться, последовавшая сразу после этих слов, как-то противоречили идее, что это розыгрыш. Хотя может быть, это все было как раз-таки частью шутки.
- Но я конкретно, что звучит немного приличнее, занимаюсь интервью и стараюсь писать правдивые истории, а также составляю кроссворды.
- Стараетесь?.. – переспросил уже немного озадаченный Гидеон. Остается только надеяться, что это не проделки компании у политического руля. Потому что если это такой красивый способ поймать меня или связать из меня чулочек для Дементора. Кстати, почему я об этом не подумал?
-… что мне потребовалось огромное количество времени, чтобы произносить его без смеха, - выпалила Энн. Выглядело так, как будто она сказала это от всего сердца. Надо сказать, на этом месте мистер Яксли уже немного начал запутываться.
«Так, ладно. Гидеон. Ты взрослый мужик, ты уже влипал в кучу разнообразного: и по пьяни, и что хуже, на абсолютно трезвую голову. Кстати, сейчас, если ты влип, то это из разряда на абсолютно трезвую голову. Кажется, спиртное спасает не только от скучной жизни, но еще и от нелепых влипаний. Проспиртуйся и живи счастливую, не знающую скуки жизнь, - кажется, это девиз, который надо взять на вооружение. Но пожалуй, сейчас надо взять чашку этого расхваленного малинового чая, а потом пережить интервью и… выйти из-под чар этой ведьмы. Она не вейла случаем? Ну может на одну какую-нибудь вторую? Или просто вейла?
Он несколько зачаровано смотрел на девушку, сидевшую перед ним, и не сразу опомнился, когда прозвучал вопрос:
  - А вы считаете себя магическим меньшинством? -  Энн вооружилась пером и блокнотом. – Вас это тревожит? Вы хотите поговорить об этом? Прошу Вас, расскажите мне всё! "Дементоров Чулочек" нуждается в вашей истории, – Гидеон не имел ни малейшего представления, как Энн до сих пор не смеется над этим. Кажется, судя по ее лицу, она пыталась сдержать смешок. Вот только мистер Яксли такими чудесами самообладания не обладал. Поэтому он рассмеялся, настолько громко, что к нему тут же подбежал какой-то человек в потрепанном фартуке:
- Могу ли я вам чем-нибудь помочь? – спросил этот человек, в котором Гидеон распознал работника этого кафе. Ну вот, ко мне уже официанты прибегают из-за моего смеха... Смотрите все, Гидеон в полном расцвете собственной славы.
- Простите, – коротко извинился он. – И, кстати, – как будто стремясь загладить возникшее неудобство, сказал он, - У вас, говорят, чудесный малиновый чай?
Больше ничего не потребовалось говорить -  вскоре перед мистером Яксли стояла чашка малинового и немного дымящегося напитка.
- В нашей истории? – улыбнулся Гидеон, отпивая чай. Он не очень даже представлял, какой должен быть этот напиток. Ну логично, что он должен был быть сделан из малины. Но чай и малина - такое непредсказуемое сочетание. Но как оказалось, очень вкусное.  – Сейчас не для записи! – неожиданно сказал Гидеон, - Чай просто замечательный! Какой у вас хороший вкус…
Упс. Кажется, это выглядело не очень хорошим замечанием. Да, Гидеон, урок по поведению с юными леди, которые сидят напротив тебя и берут у тебя интервью, ты прошел на двоечку. Аристократ. Аристократище просто.
- В общем, не знаю, честно говоря, чего рассказывать. Живем. Едим. Выживаем. Работаем, – его речь становилась больше похожей на речь мнущегося школьника. По слову. Отдельному. Как будто бы действительно можно поставить точку после любого из слов. – Носим лавры дурной славы.  Хотя наверное ваша газета хотела бы услышать, что мы строим коварные планы по перевороту мира или по изобретению идеальной машины по переработке… эммм… – он задумался, потому что точно не помнил, чем клеймят их общество, - маггловской магии для собственного использования? Или какой там миф сейчас самый популярный?
Кажется, Гидеон снова перестарался. Просто даже перестал думать, что последует за этим и что появится потом в газете. Конечно, всегда есть план Б. Можно потом как-то попытаться стереть память Энн. Правда, эта перспектива была не самой радостной – что бы она о нем ни написала, почему-то ему совсем не хотелось, чтобы она забыла эту встречу. Ну детали – пожалуйста. А вот его не надо забывать. А еще, что важно, не в самой глупой  его версии. Ну нет, кривляния можно оставить, а кучу глупых фраз –нет.

+4

6

От её взгляда не ускользало ни одно его слово, ни одна эмоция, появляющаяся на лице. Будучи любителем живописи, ей жутко захотелось нарисовать этого человека. Его красивое лицо. Запечатлеть на бумаге то, каким он предстал перед нею в данный момент. Так сказать, во всей его красе. И главное, суметь передать его харизму, возможно, именно из-за неё (или благодаря ей) девушка не переставала улыбаться. В какой-то момент она-таки заставила своё лицо принять более менее серьёзное выражение и попыталась сосредоточиться на блокноте. Ну в самом деле, сколько можно улыбаться? В конце концов, она представляла серьезную газету. По крайней мере стоило бы постараться улучшить её имидж, а не сделать всё ещё хуже. Подумает ещё, что в "Дементоров Чулочек" работают одни идиоты. Я ещё и не перестаю улыбаться, как дурочка..Подождите ка, а с каких это пор мне интересно что обо мне подумают? Тем более какой-то чистокровный аристократ? - она поймала себя на мысли, что в данный момент ей было до этого дело. Не то, чтобы ей хотелось произвести хорошее впечатление ради газеты, ей просто хотелось запомниться. Вот только зачем? Вряд ли у этой встречи будет продолжение, как только они закончат с интервью, выйдя из кафе, их дороги разойдутся. Они виделись в первый и в последний раз. Дингл начала что-то писать в блокноте, её глаза перебегали от мистера Яксли к пока ещё чистому листку бумаги. Забавно, что он обратил внимание на частицу "всё-таки", может это действительно его беспокоило? "Всё-таки" - это ведь своего рода противопоставление факту существования. Энн задумчиво улыбнулась, в её фразе ключевым словом было "ещё", но он его даже не заметил. Значит проблема была не в том, что министерство желает "их исчезновения", его больше волновала конкретная ситуация в настоящим. Как будто бы он был уверен в завтрашнем дне. Всё-таки. Всё-таки существуют. После всего, что им пришлось пройти? Тогда и не важно это - "ещё". Не могу понять, почему слово "ещё" его не задело. Я бы на его месте обратила больше внимания именно на него! По крайней мене если бы заботилась о своём существовании. Ещё! Ведь шутка была в том, что, возможно, скоро это будет не так. Пусть это было и банальным сарказмом, но он и глазом не повёл.. - бурный поток мыслей летал в её голове, она заготавливала новые вопросы, на тот случай, если интервью, всё-таки, состоится. А что если..? - новая идея пришла ниоткуда. Но она показалась ей настолько нелепой, что девушка отмахнулась от неё. Ну вправду, не может же он быть уверен, что сможет бороться с новым правительством, с новыми идеологиями. Её фантазия, как всегда, была вне всяких видимых рамок. Безумие было её вторым именем. Хотя..А что если?
- Стараетесь? - было видно, что Энн его озадачила. Этот вопрос вывел её из ненужного бардака, который творился у неё в голове. Она поспешно захлопнула блокнот. - Стараюсь изо всех сил! - стоило стараться лучше, чтобы придать серьезности её намерениям. Девушка действительно хотела написать что-то стоящее. Конечно, возможно ей стоило бы сменить место работы, но преимущество этого глупого издания было в том, что она могла писать что угодно, полная свобода слова. Никаких ограничений, никакой цензуры, голая правда (или выдумка, но суть вы уловили). В любых других изданиях были редакторы, в чьи обязанности входило проверять статьи. Всё должно было быть по стандарту. Энн раздражало само слово "стандарт". - Я просто пишу всё то, что думаю. Пишу так, как я это вижу. Кому-то это не нравится, и они в праве счесть это за "нелепые басни". В конце-концов, у всех своя правда, - пожимая плечами, сказала девушка.
    После её весёлых вопросов аля "психолог первого уровня", Гидеон Яксли рассмеялся от души. Этот смех по-другому нельзя было назвать. К такому повороту событий Энн была не готова, обычно люди странно реагировали на неё. Она была слишком прямолинейной для них, слишком откровенной. Неужели она могла быть собой рядом с чистокровным? Стоило бы напомнить себе, что они все-таки монстры. Дингл, вспомни страшилки! - но кажется эти истории уже были забыты, и девушке совсем не хотелось думать об этом.
- Будьте добры и мне ещё кружечку, - радостно попросила Энн, довольная тем, что к её мнению прислушались. Это, кстати, тоже было редкостью. На своей работе у девушки была довольно неопределенная репутация, не то чтобы её считали чудаковатой, но уж слишком своевольной, слишком открытой и упёртой, а так как другие не могли похвастаться тем же, соответственно она была "не такой, как они". Она постоянно ругалась и спорила с главным редактором, отстаивая своё мнение до конца. И всегда выходила с победой! Старик просто швырял её статьи на пол с криком "Да делай ты уже что хочешь, только отстань от меня!" - что и было своего рода зелёным флагом. Да, она смогла бы убедить дуб в том, что он берёза.
– Сейчас не для записи! - девушка напряглась. - Чай просто замечательный! Какой у вас хороший вкус… - тут была её очередь смеяться. Её смех был не такой громкий и впечатляющий, но довольно звонкий. - Я так полагаю, что и у вас тоже! Этот чай могут оценить только настоящие ценители чая, - она, что, кажется, ещё и подмигнула в конце? Совсем с ума сошла?! Энн слегка опешила от самой себя. В который раз за этот вечер. Может она больна? Девушка взяла новую кружку чая, опрокинулась на спинку кресла и, сжимая фарфор двумя руками, сделала пару глотков. Её поведение могло желать лучшего. Надо вести себя как леди - её родители бы умерли от стыда. Ей было чуть-чуть неловко, но в целом она чувствовала себя прекрасно, хотя и не принимала этого ощущения. Это было неправильно. Поставив кружку на стол, она снова взяла блокнот в одну руку, перо - в другую и принялась что-то писать. Живем. Едим. Выживаем. Работаем. - точка после каждого слова. Последующие фразы вызвали очередную, кажется, тысячную улыбку. Он насмехался над всеми этими стереотипами, раздавливал ненавистное клеймо, как окурок сигареты. Ей показалось, или они были в чём-то похожи? - Не знаю насчет самого популярного, но мой любимый про жертвоприношения. Ведь вы приносите младенцев-магглов в жертву Тёмному Лорду, - слегка перейдя на шёпот под конец, поведала Дингл. Она сообщила об этом совершенно спокойно, как будто бы такие дела происходили на каждом углу Лондона. - Но я не собираюсь присоединяться ко всем этим мифам. Я хочу правду, не больше, не меньше. Так что скажите мне, Гидеон Яксли, - она выдержала паузу, не отводя вгляда от его глаз. Плевать на интервью, она хотела затронуть что-то личное, узнать его поближе. Энн и не догадывалась, что это было не простое любопытство. Ей был важен его ответ, его ощущения. Ей было важно знать, что он чувствует. - Что волнует конкретно вас в данной ситуации?

+3

7

Если бы вы когда-нибудь видели Гидеона Яксли, сидящим в каком-нибудь заведении, которое не продает алкоголь и не предлагает карты, возможно вы ошиблись. По крайней мере, Яксли бы там не продержался и десяти минут. Ну какое удовольствие сидеть в каком-то местечке, где даже нельзя запить вселенскую печаль половиной бутылки виски? Наверняка вы видели не Гидеона, а  того популярного американца, чья сомнительная слава гремит уже не первое десятилетие. Гидеон же в таких местах не бывал, и потому ему было все удивительно. Чистота, неподвижность воздуха, чудесный запах тыквенных пирожков, восхитительный вкус малинового чая и сказочная обворожительность корреспондентки. Мерлин, Яксли, что ты как маленький. Право слово. Это просто совпадение места, действий, запахов, света. Конечно, разум пытался ему что-то донести. Например, что вести себя как мальчишка, кривляться и строить из себя просто самого первого парня на селе (на селе по имени Лондон. Ну а что, и Лондон когда-то был деревушкой) сейчас не к месту. И наверное, между ними никогда не будет к месту. Причем тут между нами и никогда? Так, все, сосредоточься. Сейчас ты сочинишь самую правдоподобную историю, потом неожиданно резко вскинешь руку с часами и сделаешь все, чтобы найти оправдание, почему тебе срочно нужно уйти. Пол заболел. Нет, стоит мне произнести это, он тут же явится доказывать, что мастер к нему слишком жесток, домовики они не такие, они никогда не болеют, и в общем-то сорвет весь спектакль. Хомячок? Какая-то ерунда. Встреча с профессором Макгоннагл? Ложь. Легкая пауза. Он внимательно посмотрел в глаза Энн. ” Признайся себе, Гидеон, ты же не сможешь солгать этим глазам, а?” - Внутренний голос издевался как никогда, а никакой причины, по которой Гидеону бы пришлось в действительности солгать и левитироваться в неизвестном направлении, пока что не произошло. И, о Мерлин подери эту откровенность, с каждой минутой ему все меньше хотелось, чтобы что-то пошло не так. Ну в этом интервью, конечно же. Ведь, да?.. 
- Жервтоприношения? – рассмеялся, было, он, но решил принять более сосредоточенный тон и отпустить ядовитую шуточку. В конце концов, они и так весь вечер улыбались и смеялись. Сколько они вообще здесь сидят уже? Да неважно. Хоть целую вечность – ему это нескоро наскучит. Почему-то он был в этом уверен. – Конечно, это ведь самое обыденное дело. Интересно, у магглов там младенцы хоть остались? Распространители этой информации демографические графики не составляют? – он ухмыльнулся одним уголком рта. На самом деле это была немного больная тема для него. Все эти мифы, вся эта чушь собачья, которую ему трезвонят на каждом углу. Эти дети, выросшие на страхе, что любой чистокровный волшебник с дурной славой и не менее славной фамилией поднимет палочку и заколдует его во что-нибудь. Кажется, подобное он читал в какой-то книжке про Гарри Поттера. Там рассказывали, что его слабоумный кузен (хотя, куда уж слабоумнее самого Поттера-то?..) страшно боялся, что Гарри заколдует его во что-нибудь Ну например, взмахнет палочкой, и у кузена вместо трех подбородков будет тринадцать. Хотя судя по той же самой книжке, кузен с этим и сам неплохо справлялся.
- Меня? – задумчиво повторил он. Его волновало много чего. Что его фамилия – это клеймо, а в ней на самом деле нет ничего плохого. И он такой же человек, как и другие. Что в школе их, детей и внуков пожирателей, обходили за три версты. Конечно, многие его друзья этим пользовались, тогда еще не все понимали это, но… Сейчас это было совершенно обидно. Обдумывая ответ, он смотрел куда-то в сторону. Потом, тихо выдохнув, снова посмотрел в глаза Энн и начал говорить:
- Меня волнует, что это не может происходить бесконечно. Нельзя объявить одних победителями, а других заставить постоянно быть предметом чужих насмешек, злобы и в конечном счете агрессии. И я сейчас даже не про то, что чистокровных носителей громких фамилий не подпускают к министерству магии. Да Мерлин с ними. Мы, как вы видите, выживаем как-то, приспособились. Другой вопрос, что постепенно растет второе поколение после войны. Вы думаете, детям легко объяснить, что когда-то – Мерлин и динозавры помнят сколько лет тому назад – поссорились одни с другими и потом одни пошли против других, а другие их победили. И решили, что черное должно быть черным, а белое – белым, и черное будет презираться белым до скончания веков. По сути над вторым, да и над первым тоже, поколением после войны издеваются только за ошибки их родителей, дедушек, прадедушек. Рано или поздно эта система покачнется. Может, я прозвучу слишком цинично, но система не просто покачнется, она лопнет. С помощью одних или с помощью других, кто знает. Недовольные-то в любой эпохе найдутся, и резкие смены систем* на пустом месте никогда не возникали. А идти за толпой – это удобно, конечно, но далеко не самое правильное решение для здравомыслящего человека, – он замолчал на несколько секунд. Кажется, его достаточно эвфемистическая речь может быть воспринята не совсем так, как это предполагалось. – Я ни в коем случае никому не угрожаю и ничего не хочу этим громкого сказать, – как будто бы оправдываясь сказал мистер Яксли. – Просто, всем нам, волшебникам, хочется быть уверенным в завтрашнем дне. А с такой ситуацией – какие гарантии? Сегодня ты владелец бизнеса, потому что…  а что еще делать бывшему аристократу? Завтра – ты никто, прозябаешь в какой-нибудь квартирке, если все совсем плохо и у тебя совсем все отобрали. Потому что ты посмотрел на кого-нибудь не так, или просто какой-нибудь министр решил напомнить тебе, где твое место. И да, оно даже и мягко не напоминает места под солнцем. – он говорил быстро, не успевая особенно делать паузы. Он даже не думал, что, возможно, его речь сложно успевать записывать. Сейчас он как-то слишком погрузился в свои размышления и, кажется, произносил их в какой-то не особенно привычной для себя форме. Обычно он просто был движим идеей, что аристократы чем-то да избраны, а может даже и не избраны, а просто должны быть наравне со всеми. Равенство всегда волновало как-то больше, а потом уже можно и восстановить себе какие-то права. А сейчас Гидеон толкал речь, спонтанно и необдуманно, о том, что думал, но никому еще не говорил.
- Наверное, я вам испортил сенсацию, да? – вырвавшись из размышлений, неожиданно спросил Яксли. – Простите, я не лучший оратор.
Он мягко улыбнулся и виновато посмотрел на Энн. Какая же она красивая! Милая и красивая. Точно вейла.

*отред.Скай

+4

8

Если первые несколько фраз она ещё успела занести в свой блокнот слегка сбившимся почерком (увольте, это был далеко не диктант, где учитель медленно растягивал каждое слово и проговаривал каждую букву), то последующие даже и не стала пытаться. Не столько из-за того, что не успевала, а по другой причине. Это было что-то личное, только для неё. В какой-то момент девушка даже подумала, что таким словам не место ни в её блокноте, ни на страницах этой паршивой газетёнки. Никто всё равно не обратит на них должного внимания, никто не оценит, да и, честно говоря, она не хотела делиться его мыслями, его переживаниями, которые он доверил ей одной. Жадина. Просто остальная серая масса не заслуживала ни одного его взгляда и уж тем более не чего-то столь личного. Они не заслуживают его.. А зачем тогда растрачиваться впустую? Девушка отложила блокнот в сторону, не глядя куда именно. Энн даже не шелохнулась, когда он упал. Она внимательно слушала, впитывая каждое слово, как губка и лишь завороженно смотрела на своего собеседника. Это всё звучало жутко несправедливо и до боли правдиво. Про подрастающее поколение, которым вдалбливали эту информацию с пелёнок. И про систему, которая вряд ли выдержит ещё несколько десятков лет. Мерлин, система была расшатана многочисленными волнениями, так не могло дальше продолжаться. Ей захотелось закрыть его от всего этого несправедливого мира!
Но внезапно девушка помрачнела, её взгляд опустился. Она осознала с ужасом, что буквально еще полчаса назад (или сколько они уже тут сидят?) она была частью этого мира, частью этой несносной системы! Да что там, можно сказать, стояла во главе тех, кто вёл чистокровных на эшафот. Люди ведомые страшными слухами - ещё хуже тех, кто распускает эти слухи. Эта ненависть была привита ей с детства, не вдаваясь в подробности, девушка никогда не ставила своё отношение под сомнение. Конечно, открыто она никогда не выражала его, но стороной обходила аристократов, старалась избегать общения и просто пыталась огородить себя от их влияния. И если бы не это вынужденное интервью, всё бы так и осталось. Она бы даже и не задалась вопросом, а может они не так плохи, как говорят? Никогда бы и не подумала узнать самой, проверить, как она обычно делала со всеми остальными слухами. Энн принципиально считала, что прежде чем судить - нужно убедиться самой. В конце-концов, слухи - это слухи. Но эта была, пожалуй, та тема, которой она никогда особо не интересовалась. Почему-то девушка не хотела лесть в эти дебри, боясь, что это поглотит её. Может где-то в глубине души она знала, что все не правы? Знала, что и сама она не права? Но вместо того, чтобы разобраться, Динг опасалась их, не гласно поддерживая идеи министерства, и жила спокойно. Сейчас же ей было жутко стыдно за себя и за свои мысли, да и в целом, ей было стыдно за этот мир. С чего это началось? Низко судить человека по его предкам. Но, видимо, кому-то это было на руку. И почему она раньше об этом не думала?
Девушка не знала, как смотреть дальше ему в глаза. Наверняка, он уже давно привык к тому, что большая часть населения магического Лондона осуждала его. Но отчего-то Энн не хотелось входить в число тех магов. А ведь по сути она была такой же, как и все. Это огорчало ещё больше. Сенсацию? Какую сенсацию?! Ах, ну да, верно, изначально у этой встречи была цель. Наклонившись, она рукой стала шарить под столом, пытаясь найти упавший блокнот. А вот и он, примостился рядом с его ногами. Неудобно. Она подняла его, всё ещё не проронив ни слова. А что ей нужно сказать? Что ей жаль? Какая глупость. В смысле, конечно ей было жаль, но разве ему это нужно? Дингл почему-то считала, что слова "мне жаль" - это худшее, что можно сказать человеку. Она ненавидела жалость и никогда не принимала её. Девушка, обычно не замолкавшая ни на минуту, не могла найти нужных слов. Все слова казались ей недостаточно подходящими, все словами были какими-то неправильными. Она взяла себя в руки и приподняла голову, останавливая свой взгляд на лице Гидеона. - Что вы, как по мне, вы прекрасный оратор. А эта "сенсация" как раз то, что мне было нужно, - с легким оттенком печали в голове промолвила Энн. Вы открыли мне глаза.. И ведь действительно, сейчас будто бы всё встало на свои места. - Боюсь только, что это не то, что нужно моему боссу, - задумчиво продолжила она, слегка прикусив нижнюю губу. Этот старый маразматик хотел больше гадких подробностей, чтобы усугубить положение чистокровных. Ему не нужна была правда, он хотел лишь то, что понравится министерству. Лизать задницы было его любимым занятием. С другой стороны, разве Энн не всегда удавалось отстоять свою точку зрения? Тем более она чувствовала себя обязанной сделать хоть что-нибудь! Она улыбнулась уголками губ, взяв кружку в руки. В глазах заиграли маленькие дьявольские огоньки. В голове созрел коварный план. Просто из вежливости она покажет ему статью, а после одобрения - отнесёт совершенно другую на печать. Надо будет только подделать его подпись, но разве у волшебницы могли возникнуть какие-нибудь проблемы с этим? - Вы правы, это не может происходить бесконечно! Я напечатаю всё, что вы сказали. Слово в слово. Новое поколение узнает вашу точку зрения, люди должны знать, что вы не монстры! Не все поверят, меня, скорее всего, уволят, но зато хотя бы некоторые начнут сомневаться. А ведь это уже что-то! - протараторила она с огромным энтузиазмом. Это было полное безрассудство! Безумие! Именно поэтому Энн была уверена на сто процентов в своей задумке. Ведь безумцы всех умней.

Отредактировано Ann Dingle (2017-04-28 21:57:12)

+2

9

« Что будет дальше неизвестно, хотя нетрудно предсказать,
Ооо…. Нам нечего терять. Какая жизнь  - такие песни.»(с)

Ты живешь в мире, полном призраков. Это призраки – твои надежды и улыбки. Ты ищешь свою судьбу, проклинаешь всех вокруг, а дальше идешь вперед. Ты живешь в этом замкнутом круге достаточно давно. С самого рождения. Ты привык к такой жизни. Ты смирился со своей бытностью. И ты ничего уже не ищешь.  Ты упиваешься в вине, лелеешь какие-то надежды, проводишь ночи с  бесконечными, сменяющими друг друга женщинами. Ты не запоминаешь чужих лиц, потому что они тебе просто не нужны и не важны. Дни летят один за другим.  Они одинаково бесцветны и однообразны. Книги, выпивка, надежды, работа, женщины, книги…  Ты делаешь вид, что хочешь знать все об этом мире, изучить все его неровности и превратности судьбы. Ты притворяешься, будто ты хочешь математически и логически выяснить, откуда происходит эта неправда, которая из поколения в поколение делает изгоями одних, а других возносит до уровня богов.  Ты знаешь, чего хочешь, знаешь, насколько это невозможно, и ты одним и тем же взглядом из года в год смотришь на свою жизнь. На ее проблемы. А потом неожиданно происходит сдвиг. И сначала хочется воскликнуть: «неужели я был слеп? И почему именно сейчас, в странном месте, в странное время и неожиданной компании я неожиданно увидел это?» А просто наступил момент, когда ты должен увидеть очевидное. Нельзя же вечно быть в потемках.
Гидеон сидел и думал. Он только что в присутствии малознакомой (малознакомой? Вообще незнакомой!) девушки вывернул наизнанку свою душу. Ну или часть души. Неважно. Вопрос, в своем ли он был уме, можем оставить на второй план. Это ладно. Синдром случайного попутчика – это, к сожалению, достаточно распространенная проблема, и он не был тем, кто мог похвастаться тем, что ее решил. Вспомнить только, как он иногда ходит в маггловские бары и чего только не толкает магглам. Вот только магглы – это достаточно хрупкий материал, их растрогать достаточно просто, да и от алкоголя у них мозг промоется куда проще, чем от прекрасного и удобного обливиэйта. То есть даже руки марать не надо – за тебя это все сделает виски, коньяк, еще какая-нибудь бурда.
Сейчас перед ним стоял непростой выбор: обливиэйт или просто сделать так, чтобы какое-нибудь действие затмило ей все воспоминания? Спецэффекты он с собой не припас, хотя он сам мог бы выкинуть какой-нибудь фокус, который сошел бы за спецэффект. Можно было еще как-нибудь вывернуться.  Повести ее в бар и напоить, и потом как магглы забудет? Нет, не вариант вообще. Он, может быть, и забудет что-нибудь, а вот она вытянет из него еще больше каких-нибудь фраз, которые он не хотел бы говорить. Да и к тому же, волшебники не так просто ломаются под действием алкоголя, воспоминания при желании потом можно вытащить. А там еще будет фигурировать в этих воспоминаниях огромный шкаф с резко похожими на Яксли чертами. Это был бы провал года. Или даже века.
Кстати! Можно же украсть блокнот! Вон она шарит в его поисках. Нет. Не вариант, она даже ничего в него не записала еще пока что. Значит, память хорошая. Значит, обливиэйтом точно нельзя. Потому что он, Мерлин его подери, не умел хорошо стирать память. Так… Немножко. ’Гидеон, как только ты придумаешь, что тебе делать, ты просто будешь учиться стирать память. Вот только на ком? На магглах?
-   А эта "сенсация" как раз то, что мне было нужно, - кажется, она расстроилась.
Ты дурак, Гидеон, – иронически заметил внутренний голос. – Встретить красивую девушку, наболтать слишком много правды, испортить человеку работу, ну и еще себе жизнь, потому что ты будешь теперь много переживать, какой ты болтун. Скрасил себе дни. Прожигание жизни с новым оттенком. Горечь или ваниль?.”
Но вот грустные и задумчивые слова кончились. И за ними из ее уст последовали экспрессивные, резкие и порывистые фразы, кажется, волю эмоциям дал сегодня не только он. Но с каждым словом он начинал понимать только одно: спасать нынче не свою шкуру надо. Какое напечатать это в журнале? Вы что? Если она напечатает хоть одно слово из всех сказанных им, ее в лучшем случае просто уволят. В худшем – с ней побеседует уже не ее начальство. Ну и… Никто этому не поверит. Одно дело слушать человека, другое – читать, когда твои мозги просто промыты пропагандой. К тому же, в таком издании. Тут даже если ты поверишь чему-то… Он посмотрел на стену кофейни, потом на хозяина, который из-за прилавка бросал на них полные подозрения взгляды. Как-то все шло не так. Гидеон вздохнул. В нем боролось два чувства. С одной стороны, чего он так переживает? Ну напечатает и напечатает, ну вызовут его или ее в аврорат на допрос и вызовут, ну загубит она свою карьеру – это же не его проблемы, разве не так? Можно хоть написать, что он каждые выходные от нечего делать ездит на плантацию единорогов и кормит их карамельками. Девочкам лет десяти понравится, и он станет их кумирами. Конечно, все аукнется, но что он так распереживался? Если человек решил так работать, пусть работает, его ведь совесть чиста? С другой, он знал, что его совесть в данном случае не  будет чистой. Совсем. И возможно, впервые за немало лет его жизни ему было стыдно. Не за других, а за себя. Потому что надо было слащаво улыбнуться, рассказать историю своих последних отношений и для такого журнала, который ему описали, все бы сошло. Сплетни, сенсации, отлично же. Они живут, не переживают – это было бы самой сокрушающей ложью. Может быть, вскочить, выйти из кафе, зайти и предложить заново устроить встречу? Ага, чудесно. Она еще напишет о нем, что он идиот и умственно отсталый. И потом эта газета устроит исследование, что близкородственные браки аристократов сделали свою работу и теперь генофон износился настолько, что они дебилы все. Абсолютно все.
- Мне очень приятно, что вас это так проняло, – тихо, но достаточно твердо начал Гидеон, - но я не считаю, что такая сенсация стоит вашей карьеры. Я серьезно. – ‘Гидеон, какое твое дело?!’ – Я могу вам рассказать какую-нибудь менее остро социальную историю. Может быть, будем считать, что это был разогрев? Фраза для ознакомления с субъектом интервью? – он постарался очень мягко улыбнуться. – Я могу вам рассказать… – Гидеон задумался. А чего он мог рассказать про чистокровных? Может быть, придумать, что эльфы, которые остались во владении чистокровных, выпустили серию подгузников с Гарри Поттером для аристократических детей? Нет, даже журналистка из такой странной газеты не поверит. Да что там, мисс Дингл в такую чушь уж точно не поверит.
- Ну или если хотите. Можем вместе придумать кучу разных небылиц. Только не дискредитирующих аристократическое общество! – он низко рассмеялся. В его голове, только что переживавшей, что он напортачил в разговорах, сразу началась череда разных предположений: можно рассказать, что Эйвери держат в доме драконов, редких, фарфоровых, Малфои выращивают домашних эльфов, а Нотт на самом деле не носит очки, а это магглоотвод, Лютный пустует, а Бёрк побирается по совятням и выкрадывает письма.  А Белинда… Так. Стоп. Политиков не трогаем.
- В общем, – он вертел в огромных руках чашку с чаем и смотрел скорее на нее, чем на собеседницу. В чашке осталось совсем немного, и, кажется, чай уже остыл. – Забудьте, пожалуйста, что я вам наговорил, - при этих словах Гидеон резко перестал изучать содержимое чашки и посмотрел прямо в глаза Энн. Он попытался изобразить как можно более строгий и серьезный взгляд, но, кажется, у него это получилось так себе. По крайней мере, улыбку ему сдержать не удалось.

+2

10

Хоровод мыслей уже составил эту красивую сказочную картинку будущего: о ней гласят легенды - не побоявшись перемен и власти, мисс такая-то ( настоящее её имя не будет знать никто, она обязательно придумает себе псевдоним) в таком-то году осмелилась опубликовать статью, которая изменила весь порядок мира! Люди сначала не поверили, её начали осуждать, старикан-главный-редактор вышвырнул её из газетёнки, остальные не захотели брать её на работу. Собственная семья отреклась от неё! И лишь чистокровные аристократы были рады видеть её в своих домах, говорили, что она дала им надежду. И вот потихоньку об этом стали шептаться во всех углах магического Лондона, даже те, кто раньше осуждали написанное, теперь стали поддерживать эту идею и её имя очистили от позора, теперь любая газета жаждила заполучить её в свои ряды! Не хило так разошлась, да? Ага, и в конце мне подарят орден спасителя равновесия в магическом мире из шоколадных лягушек..
Энтузиазм - хорошая штука, даже заразительная в каком-то роде. Но, видимо, не всегда. Глаза мистера Яксли не засветились теми же яркими лампочками, а даже наоборот, кажется они померкли ещё сильнее, чем до этого. Девушка с удивлением смотрела на собеседника. Она что-то не так сказала? Может слишком резко? Скорее всего это было неуместно. Они знакомы не более часа, а она уже предлагает такие вещи! С ума сошла что ли. Иногда обдумывать свои слова было полезно, вообще, обычно люди сначала думают, а затем говорят. Вот только у Энн всё было наоборот, она сперва говорила, а уже потом думала. Эмоции впереди разума. Может поэтому она и работает в такой дерьмовой газетёнке? И вправду, с чего это она вообще решила пойти против системы? Взбунтоваться? Конечно, она была не любителем рамок, но и заядлым мятежником её не назовёшь. Теперь уже удивляясь самой себе, она допила свой чай. Надо было всё обдумать, слишком быстро она отреклась от всего и кажется этим своим максимализмом озадачила Гидеона. Вот дура..
А затем он заговорил. Серьёзно, уверенно. И он был прав, в каждом слове прав. Девушка слегка усмехнулась, в очередной раз подумав о своей наивности. Ей захотелось встать и уйти, чтобы больше не попадаться ему на глаза. Бестактная, своевольная девица, о чём ты думала вообще? Человек раскрылся явно не для прессы, вряд ли он хотел сделать из своих эмоций и переживаний сенсацию. А я, наверное, всё испортила, - печально подумалось ей. Она опустила свой взгляд. Второй раз за сегодня ей было неловко смотреть ему в глаза. Энн поражалась тому, что он всё ещё выносил её присутствие. Люди так долго не держаться, и теперь она понимала почему. - Извините меня, - искренне пролепетала девушка. Она поняла, насколько эгоистичной была её идея. Ведь ему уж точно не нужны новые проблемы, новые подозрение и ещё чего хуже - новая шумиха, а вдруг его вообще заподозрят в бунте или в подготовке бунта. Этого только не хватало. Дингл думала лишь о себе, лишь о том, что она могла бы сделать, чтобы почувствовать себя лучше. Одно сплошное "я, себя, о себе" и ни мысли о том, что по-настоящему могло бы им помочь. По крайней мере не усугубить их положение, ведь министерство остро отреагировало бы на такого рода статью. Пусть и из журнала "Дементоров Чулочек". - Я, к счастью, не забуду то, что Вы сказали. Но обещаю не распространяться.. - задумчиво продолжила она, всё ещё не смея поднять свой взгляд. Девушка нервно теребила в руках пустую кружку. Когда ты уже научишься общаться как подобает. И вообще, держи свои сумасшедшие идеи при себе. Хватит быть ребёнком и воспринимать этот мир, как игру в колдо-шахматы. Да что там, даже в них нужно сначала думать, а потом действовать. Ты не исправима
- Это было эгоистично с моей стороны даже подумать о том, чтобы напечатать подобное. Увы, иногда я не думаю, что говорю, - всё-таким же печальным тоном добавила Энн, немножко улыбнувшись. Безрассудная, но искренняя. Это же не так плохо? Она оставила кружку в покое и подняла свои карие глаза на Гидеона. Дингл взяла в руки блокнот и приготовилась активно записывать. Улыбка стала чуть более весёлой. - Ну что же, давайте придумаем что-нибудь. С чего бы Вам хотелось начать?
За окном уже стемнело, погода, кажется, не на шутку разыгралась. Ветер сурово бил по окнам, тучи сбивались в огромные серые клубы. Скорее всего будет гроза. Девушка на секунду перевела взгляд к окну. Она любила такую погоду. Ей нравилось, когда ветер бушевал и сносил всё на своем пути, когда раскаты грома, словно орган, играли во всю мощь, из-за чего весь мир содрогался. Это были невероятные ощущения, невероятные эмоции. В такие моменты ей хотелось закутаться во что-то теплое, сидеть с чашечкой теплого чая и с книжкой в руках. Так странно, она перевела взгляд обратно на собеседника. Но рядом с ним она чувствовала себя точно так же, уютно и спокойно. Кто бы мог подумать, ещё пару часов назад она боялась находиться с ним в одном помещении. От этих мыслей Энн рассмеялась, но затем тут же остановилась, серьёзно посмотрев на мистера Яксли. - Только не обижайтесь, но до встречи с Вами, я думала точно так же, как и большая часть магического населения, - она сама не знала, зачем снова сменила тему разговора и начала говорить о том, что крутилось в голове. Снова не так, как следовало бы. Неисправимая. - Я очень рада нашей встречи, - мягко сказала Энн. Главное не пуститься в ванильно-клубничные дебри. - Вы совершенно не такой, каким я Вас себе представляла, - она смущенно улыбнулась. Небо озарилось первым ударом молнии. Как эпично.

Отредактировано Ann Dingle (2017-05-08 23:55:38)

+2

11

’You can't stop an avalanche as it races down the hill.
You can try to stop the seasons, girl, but you know you never will’.

Интересно, что отрезало их от внешнего мира? Малиновый чай, тыквенный пирожки или то, что за окном бушевала буря и разражалась низкими раскатами гроза, а в такую погоду, известное дело, Хагрид соплехвостов на улицу не выпустит? Наверное, и то, и другое, а еще то, что они оба милашки. Теперь Гидеону было очень важно не рухнуть мордой в грязь и держаться также по-павлиньи офигенно, как у него это получалось последние часа… эээ… два?  Как говорится, сказался груздем, полезай в кузов. Сказал, что выдумаешь сейчас что-то другое, перо в руки, включай воображение и несись по его волнам. К тому же, вон смущающаяся девушка вполне себе согласна. Правда, выглядит уже не настолько радостной этому всему. И чай у нее уже кончился. Остыл уж точно. И вообще, сколько они в действительности здесь сидят? На стенах этого кафе висели только магические часы, которые сообщали, что время совершенно неважно. Ведь некуда торопиться, пока вы пьете их чудесный чай.
- Простите, – обратился Гидеон к мужчине, который в прошлый раз так живо откликнулся на их просьбу принести чай. – А… – протянул он, когда тот отвернулся и пошел не глядя в какую-то другую сторону. Ну ничего, сейчас же он вернется, правда? В его же интересах напоить как можно больше людей чудесным чаем, продать как можно больше пирожков и спасти как можно больше юных волшебников от анорексии.
- В том, что вы не всегда думаете, что говорите, – сказал он, ссылаясь на предыдущие слова Энн, - нет ничего, чего можно было бы стыдиться.  Вы ничего страшного еще не сказали. Кто тут наговорил лишнего, так это я. А с моей эмоциональностью это вполне себе допустимо , -  Гидеон решил опустить, что в примерно восьмидесяти случаях из ста, когда он сидит за книжкой, следит за зельем или разговаривает с особо неприятными субъектами его сдержанности позавидовал бы сам Северус Снейп..  Но, наверное, эффект получился у этих слов не самый правильный. А он ведь всего лишь хотел ее подбодрить! Вот сидел бы не напротив, а рядом, сейчас бы точно ласково приобнял за плечи и немного покачивая стал бы уговаривать не обращать внимание на такие выдуманные глупости. Так. Гидеон, возьми себя в руки, о чем ты вообще думать себе позволяешь?
Надо же. Она представляла его себе совершенно другим. Конечно, в этот момент Гидеон не мог не почувствовать какое-то внутреннее торжество. И не потому, что она думала, что он приносит в жертву детишек и кушает их печенку подобно орлу, клюющему печень Прометею. Нет. Ему было приятно, что он сумел (при всей сегодняшней взбалмошности) произвести хорошее впечатление. И это было не из серии «еще одно покоренное девичье сердце» (хотя и это, конечно, приятно). Это было просто каким-то хорошим и добрым чувством, от которого душевное тепло распространялось по всему телу. Хотелось смеяться и рассказывать какие-нибудь веселые истории, к делу не относящиеся. И встретиться потом еще. И еще. И еще.
Интересно, какие же они в глазах магического населения? Неутолимые вампиры, заводящие девушек в кафешки и выпивающие всю их кровь? Или мохнатые волки, которые, подобно Фенриру Сивому удовольствия и мести ради, готовы надкусить любого, встретившегося на их пути? 
- То есть по-вашему, – Гидеон коротко хихикнул, - я приношу в жертву детей на перекрестках, чтобы вызвать дьявола и продлить наш контракт еще на десять счастливых лет? – по правде сказать, Яксли сам не понял, откуда он знает, насколько лет заключается контракт с дьяволом. – Или с кровью каждого младенца пытается воскресить останки Волдеморта, чтобы скрасить последние годы мистера Поттера в нескончаемой борьбе с его любимым злодеем? Ну да, действительно, ему должно быть, бедненькому, очень скучно, зла не хватает в этом мире. Вот только многие из нас тоже пострадали от этого Темного Лорда. Кто прямо, кто косвенно. А кто Малфой, – он рассмеялся собственной шутке. Конечно, проехаться по Малфоям было своего рода мейнстримом аристократического общества. Все о них знали, все знали об их просто обескураживающей даже самых хитрых людей изворотливости, все складывали о них анекдоты, многие из которых можно было отнести к разряду «никогда не было, но коли рассказывают, то такое точно могло бы случиться». О Малфоях ходили легенды, как о самых ярких представителях факультета Слизерин: ну то есть ты попадешь в любую самую фантастическую передрягу, змеей извернешься, но выход найдешь. Это про Малфоев. Кто-то их боялся, кто-то любил, кто-то (подобно всей семейке Яксли) шутил об этом при любом удобном случае.
- Думаю, если бы с магическим населением, которое именует себя гордым именем «аристократия», все обстояло так, то от Лондона ничего не осталось бы. А в Хогвартсе некому было бы учиться. Потому что как определишь младенец – волшебник, сквибб или маггл? – наверное, неудачная шутка. Да ладно. У них тут вечер самых неловких моментов. По крайней мере, с его стороны.
Наконец-то этот дедок, который уже не раз кидал на них подозрительные взгляды, пошел обратно. Гидеону невольно вспомнился другой эпизод из его жизни: когда они на седьмом курсе с Айлой ходили в «Кабанью Голову», а Аберфорт (интересно, жив ли он еще?) часами готовил бургер для Айлы и явно из чего-то из козлятины, а еще открыто шпионил за ними. Этот старикашка был гораздо приятнее (по крайней мере по виду) Аберфорта. И даже пытался улыбаться. Такое достижение старику Дамблдору даже и не снилось. Улыбаться? Только козе или козлу. Причем в прямом смысле этого слова!
- Сэр, – обратился наконец-то Гидеон к нему, идущему-таки забрать их уже давно пустые кружки и, может быть, намекнуть, что вы, молодые люди, либо валили бы отсюда, либо взяли еще что-то. А то… - Принесите, пожалуйста, еще два чая. – и тут же, чтобы загладить возможную неловкость он обратился вопросом, который звучал скорее риторически, к Энн: - Вы же не откажете мне в удовольствии угостить вас чаем?
Да, фраза получилась немного слишком напыщенная, но как бы ты не влюбился, Мерлин подери, с первых двух часов разговора, манеры забывать не стоит.
- Думаю, – возвращаясь к теме, произнес Яксли. – Вы можете написать про относительную безработицу в рядах аристократов, но что мы… они… не унывают. – глупо. Гидеон. Ты же хочешь говорить о чем-то другом? – А насколько сенсация может перевернуть сознание читателей желтой газетки? – произнес он свои мысли вслух и, когда понял, что сказал это вслух, мысленно трехэтажно выматерился. – Просто,вы наверное знаете, что после второй магической правительство отобрало большую часть имущества у старой аристократии и так называемых виновников всего мракобесия, что творилось в Англии. Так вот. Есть некоторые очень заброшенные особняки, которые отобрали, но так и не приспособили под какие-то нужды магического общества. Они сейчас обветшалые, говорят, что в некоторых даже призраки начали появляться. Так вот. Можно было бы написать про какого-нибудь аристократа, который попал в этот дом, как в ловушку, и теперь страдает из-за того, что это все разграблено, растравлено, - если бы Гидеон больше читал маггловской литературы, он бы понял, как он сейчас прозвучал в рамках ностальгии белых в начале ХХ века в России. Но таких тонкостей он не знал. – Не. Так слишком как-то трагично и нереалистично. Хотя я слышал, что есть одна семья, которая ютится в своем разграбленном особняке. 
Он подумал. Задумчиво поводил взглядом по сторонам, будто пытаясь найти зацепку для их статьи. Редактор просил написать про него. Явно там многие аристократы уже отказались давать интервью. Он, дурак (в конечном итоге не дурак), согласился. И вот что имеем: нужно рассказать что-то про Яксли, про аристократов и так, чтобы никого это не задело.
- А хотите, вы можете написать про быт аристократов. Звучит, как глупая филологическая работа, конечно. Но ведь можно и кратко. Просто про «аристократический дух». Мы, Яксли, например, занимаемся зельеделием. Отец смог сделать так, чтобы наши зелья так или иначе приняли. Если забыть о постоянных перипетиях и проверках, а еще и высоких налогах на сбыт продукции, то в принципе, бизнес идет в гору . А еще у меня есть дядя, который очень долго был в Америке. Но это вряд ли относится к быту аристократов, хотя можно упомянуть как один из признаков расположения аристократов к магглам. Насколько я слышал, там, в Штатах, совершенно другое отношение к простецам. То есть они как будто даже наравне.

+2

12

Время тянулось, словно в песочных часах застрял камушек побольше, который мешал другим песчинкам падать вниз. За один только вечер состояние девушки успело измениться несколько раз: сначала она была вне себя от злости за то, что ей поручили это интервью, затем ей было немного страшно, всё-таки она не каждый день встречалась с аристократами нос к носу, последующими эмоциями было приятное удивление, неподдельный интерес, потом ей и вовсе стало любопытно и в какой-то степени приятно общаться с Гидеоном, вслед за этим волна энтузиазма накрыла её с головой, но отступила так же быстро, как и накатила, а после она была переполнена негодованием к себе и нежнейшим чувством. И к кому? Вот уж действительно говорят же, что жизнь интересная штука, столько всего непредвиденного и необычного может случиться. По крайней мере такой исход сегодняшнего вечера для Энн был огромнейшим сюрпризом. Шагая сюда, она молилась, чтобы он не пришёл. А сейчас, сейчас ей не хотелось, чтобы он уходил. Сидеть бы так вечно, пить малиновый чай и беседовать ни о чём. Ровно в ту секунду, когда она подумала о чае, её собеседник попытался поймать работника кафе, но тот, словно не желая быть пойманным, умчался к другим клиентам. Дингл хмыкнула про себя на такую халатность, но тут же перевела взгляд на собеседника, привлечённая его словами. Её губы расплылись в доброй и благодарной улыбке за то, что он так спокойно ко всему отнёсся. Девушка была рада, что не оттолкнула молодого человека своей взбалмошностью и неумением держать язык за зубами. - Я не считаю, что Вы наговорили лишнего, - качая головой, мягко вступилась волшебница. Прямо таки игра, кто лучше защитит оппонента. - Даже наоборот, это была полезная информация, - она могла бы добавить, что он открыл ей глаза, но Энн не спешила с такими заявлениями. Тем более она и так уже позволила себе чуточку лишнего, немного расслабилась и вообще, чувствовала себя в своей тарелке; если бы кто-нибудь сказал ей, что она будет сидеть в своём любимом кафе вместе с чистокровным волшебником и мило беседовать, Дингл лишь звонко рассмеялась бы и посоветовала этому любителю сочинять басни не выдумывать столь невозможные глупости. А тем временем всё так и было, даже лучше, они нашли общий язык, будучи такими разными. Вот и ещё одно доказательство того, что противоположности притягиваются.
  Они столько говорили сегодня про жертвоприношения, словно это было обыденное дело. Но его слова рассмешили ведьму, из его уст они звучали настолько нелепо, что, казалось, любой человек в здравом уме не стал бы выдумывать такую чепуху. И тем не менее, такие слухи действительно существовали! Но что хуже всего, были те, кто в них верил. Печально было признавать, что миссис и мистер Дингл входили как раз в число тех последних. Девушка не верила этим слухам, по крайней мере про младенцев, но если бы она стала свидетельницей такого действия, то вряд ли бы удивилась. Всё-таки аристократы, что с них возьмешь. Но так было раньше, теперь же она просто поражалась тому, насколько глупой была. На его шутку о Малфоях Энн усмехнулась. Вот уж по истине змеиное семейство, скользкие и увертливые. Сама ящерица бы позавидовала их умению сбрасывать "хвост" в критических ситуациях. - Вы так складно говорите, словно это действительно так и было, - сквозь смех протянула шатенка, а затем резко сделала серьёзное выражение лица и поддалась корпусом вперёд: - Или же будто это ваш план, который вы вынашиваете уже очень долгое время, - задумчивым шёпотом проговорила девушка, вдогонку утвердительно качнув головой для полноты картины. Будто бы за всем этим скрывалась большая тайна, понятная только им обоим. Она дурачилась, высмеивая тех, чьё мнение разделяла ещё пару часов назад. Как же быстро она переметнулась на другую сторону, может, правда ещё и не до конца. Как никак он мог просто обольстительно улыбаться и чарующе петь ей в уши, самолично развешивая на них же лапшу. Кто знает? Почему то она сразу прониклась его историей, да и говорил он от души, по меньшей мере ей так казалось. И от чего то Дингл хотелось верить именно в это, вариант с запудриванием мозгов она отшвырнула куда-то подальше. - Честно, мы как-то и не задумываемся о том, что вы тоже пострадали. Об этом же никто не говорит, вы заведомо ассоциируетесь со злом, а про другое люди и слышать не хотят, что уж тут говорить о логических заключениях, - как то печально вывел она, подумав о том, что её семья уж точно не станет слушать подобные речи и даже и не захочет подумать о том, почему число младенцев не уменьшается в связи со всеми "жертвами". Всех всё устраивало, мало кто захотел бы менять уже существующий "режим". Что поделать, такова человеческая натура, пока лично не коснулось - никто и пальцем не пошевелит. Суровая правда жизни грузом навалилась на девушку, снова. Эта несправедливость не давала ей покоя, но с другой стороны - а что она могла сделать? Ничегошеньки. И от этого становилось ещё мрачнее.
Наконец работник заведения соизволил подойти к их столику, тем самым отвлекая девушку от её мыслей. Она уже хотела было заказать себе кружечку чудесного горячего чая, но мистер Яксли сделал это за неё, от чего лицо её расцвело и глаза засветились благодарностью. - Даже не буду пытаться, - что-то ей подсказывало, что отказа он бы и не принял. - Премного благодарна, - улыбнулась волшебница, пытаясь скрыть своё смущение. Но щёчки предательски порозовели. Казалось бы, что тут такого? Как истинный джентельмен, он предложил угостить даму чаем - вполне обыденные вещи, даже в нынешнее время, и всё же ей было приятно. В которым раз открывая блокнот, Энн всё-таки стала заносить туда фразы, делала пометки, следя за его губами, будто бы была глухая и пыталась угадать слова, читая по ним. Она жадно ловила каждую интонацию и пыталась запечатлеть и это, чтобы потом перечитывать и вспоминать всё в мельчайших подробностях. Обветшалые дома - призраки. Зачеркнуть, слишком нереалистично..проверить информацию о семье = разграбленный особняк ? - идея о быте аристократов в целом очень даже ей понравилась. - Отличная идея, мистер Яксли! Многим будет интересно узнать, как вы живёте и как сумели .. "встать на ноги", - девушка пыталась правильно подобрать слова, чтобы не задеть его. Перспектива выставить себя дважды в дурном свете не очень ей льстила. - Прямо таки на равне? - удивленно и немного восторженно спросила Энн. Такая информация бы выставила аристократов в выгодном свете, а потому Дингл тут же поспешила записать слово в слово. - А чем Вы занимаетесь? Как и ваш отец, вы продвигаете его дело? Собираетесь перенять наследие семейства Яксли? Или же вы пошли своим путём? - профессионально чётко задала она несколько интересующих её (и не только) вопросов. Дингл записала их и подняла глаза на Гидеона. А вот и старик принёс им две кружки свеже-заваренного малинового чая, девушка благодарна кивнула и взяла кружку в руки. За окном разразилась целая гроза, ветер швырял в окна ветки деревьев, а по другую сторону окна было так тепло и спокойно. Вкусный чай, приятная обстановка и удивительный собеседник.

+3

13

” Something has changed within me
Something is not the same
I'm through with playing by the rules
Of someone else's game”

Разговор наконец-то начал приобретать разумные черты! Аллилуйя! Он больше не говорит невпопад, не смущает никого. Хоть джигу-дрыгу прям здесь отпляши. Если бы интервью, вот сам процесс был материальным,  и его можно было бы зафиксировать.  Взять, заколдовать успех и все… Все как по маслу. Но нет. Тут уже зависит от их общего умения обходить острые углы. А так…  Может, еще немного и они даже смогут сообразить что-то совсем умное.
Энн сосредоточенно слушала, казалось она ловила каждое его слово, и время от времени что-то быстро заносила в блокнот. Гидеон поймал себя на мысли, что будет интересно посмотреть на то, что потом получится, что получится у их авторского дуэта. Все будет наилучшим образом. Главное, чтобы ее потом свои же заживо не съели за такие долгие интервью с таким опасным человеком, у него же три головы и клыков в два раза больше, чем у любого нормального вампира или пожирателя детей.
- Встать на ноги? – он улыбнулся. Как, действительно, как им удалось встать на ноги в этой чертовой Британии? Наверное, у аристократов была какая-то врожденная тяга к деньгам и предпринимательская жилка. Но это прозвучало бы… не толерантно. Ну по крайней мере с легкой ноткой дискриминации.- На самом деле, хотя бытует мнение, что все потомки пожирателей – лежебоки и магглорезы, отец еще во времена, когда дед пошел не по той дорожке, начал варить и продавать зелья. У него это хорошо получается, как ни крути. Не продавать. – Яксли с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Отец вообще ни капельки, ну вот совершенно никак не умел торговать. В этом он был нулем. Без палочки. Даже без очертаний. Он был просто ничем в торговле. Да, папа - чудесный зельевар. У него очень тонкий «нюх» на редкие и нужные вещи, он умееткомпоновать самые неожиданные вариации и получать превосходное, новое, необходимое. Будь он немного помладше, наверняка бы шутили, что бабушка нагуляла его от всем известного зельевара Снейпа. Но, к счастью, их семью от этого уберегло время.
- Продвижение и реализация продукции на мне. А продолжать. Ну я умею, да, – он постарался не смотреть в этот момент в глаза Энн, потому что варить зелья он да, умел, но до мастерства отца ему было расти и расти. А карьера, которой обязательно сопутствует тугая черная мантия, пуговицы до подбородка на жестком воротничке, постоянный запах растений, влажность, которая накапливается от испарений из котлов, его не привлекала. Знать, что и из чего можно получить, - это для жизни необходимо. А по жизни его привлекало что-то другое. Например, борьба за справедливость, политика… Что-то все, очень далекое от слова «зельеварение». Ну если только не действовать за справедливость под обороткой, чтобы потом никуда не упекли.
- Думаю, поколение на поколение не приходится. Мне не дано быть хорошим зельеваром. Может, дети пойдут по дедушкиным стопам, – он усмехнулся. Где он, а где дети? Ну да, ему немножечко за тридцать, но таким шуткам слишком рано появляться и вообще звучать. Тем более в присутствии очень красивой девушки.  – Это лучше не вносить, это шутка. – быстро оговорился Гидеон, чтобы не накликать на себя никаких неловких вопросов.
- Что касается идти своим путем, – мыслей-то было много, конечно. Пробиться в министерство, сделать так, чтобы представительство магического аристократического общества обладало правом голоса, найти достойную кандидатуру на министра магии и все такие дела. Вообще, красота была бы. Но нет. Он пылится среди склянок с зельями. Будь он неживым, наверняка оброс бы мхом и лишайниками или что там растет на скалах. Учится варить зелья сам. Ему поручают мелкие дела. Его отправляют на самую черную работу по добыче разных ингредиентов, болтовне с клиентами. Он учится быть лидером, хотя такое глупое слово «лидер» в зельедельческой-то стезе.   
Гидеон внимательно смотрел на Энн. Что она скажет, как она вообще среагирует, если узнает, что перед ней человек, который реально подумывает о ветре перемен? Ну, в каких-то общих чертах? Нет, конечно, он не прыгает с баррикады на баррикаду, он не рвется пока что никуда, но на самом деле… дай ему несколько людей, дай ему волю, время, силы, деньги… и может быть, что-нибудь да получится. Она приняла бы его таким? Или она примет его только вежливым, шутящим, жизнерадостным, помогающим старшим, то есть отцу…
Нет. Не сейчас.
- Ну я попробовал бы, конечно, поработать в министерстве. Или в книжном магазине. Но пока что это невозможно.  Так что сейчас – boiling things, saving people, family business. Пока кое-кто не научится продавать собственные изделия, – он фыркнул. Все-таки отец совсем не умел рекламировать себя и договариваться с людьми и магическими существами. Вспомнить хотя бы сегодняшнюю встречу, ну и да ладно с ней. Просто надо было признать, что отец без Гидеона - слепой котенок. А кому-то, - подумал мужчина, - стоит научиться выживать в политике. Все-таки это такая среда, которая срежет любого. Даже если в нем два метра роста и огромные жизненные ресурсы.

  Too late for second-guessing
Too late to go back to sleep
It's time to trust my instincts
Close my eyes and leap!”

Старик наконец-то принес чай. Он что, брал уроки у Аберфорта по обслуживанию клиентов? Даже улыбается так же, как это делал Аберфорт! Хотя это он уже придумывает, такого он и помнить-то не может. Так, ладно, Гидеон, успокойся. Не то время, чтобы показывать, какой ты страшный, грозный и не любишь безответственности. Точнее, не та компания, чтобы показывать себя с этой стороны. Он осторожно взглянул на Энн, кажется она была безумно рада чаю. На мгновение Гидеон задумался, что привык общаться с девушками в немного другой обстановке и при других обстоятельствах: чаще с вином (или с виски, если вспомнить его жаркий седьмой курс), бурно и особо их не слушая. Сейчас ему наоборот больше нравилось слушать, а не говорить. Он готов был задать сто вопросов, лишь бы послушать, как она рассуждает, и наслаждаться ее голосом и мимикой.
Он отглотнул из чашки.
- А вы всегда занимались журналистикой? Почему репортерство? Или это была детская мечта? А этому где-то специально учат, или всегда достаточно проявить себя с наилучшей стороны? – вопросы посыпали неожиданно, как будто  у чудесного чая было свойство развязывать язык. – Или сплетать слова и творить статьи у вас семейное? Хотели бы вы писать для «Пророка»? одной из самых лживых газет в этой магической Британии
Гидеон, который вообще не очень любил фокусировать взгляд на собеседнике, уже несколько минут не сводил взгляда с Энн. Он не помнил ее в Хогвартсе. Хотя что он помнит из Хогвартса кроме двух последних очень бурных лет? Посиделки с Айлой? Обсуждения перемен, которые они, два таких умных подросточка, готовы были тогда хоть сразу осуществить? К тому же, у него и Энн могла быть очень большая разница. Достаточно быть всего лишь на семь лет ее старше, и тогда вопрос, почему он не помнит ее в Хогвартсе, мгновенно терял актуальность. Интересно, а на каком она факультете была? Ну точно не на Слизерине. Это очевидно.
- Если мои вопросы достойны худшей пары профессора Бинса, – усмехнулся он, даже не думая, что такая отсылка может не говорить собеседнику ровным счетом ничего,  - вы, конечно, не обращайте на меня внимания.
Еще один глоток чая. Еще одна вспышка молнии. Грохот. Кажется, эта гроза совершенно не собиралась заканчиваться. Ну они никуда не торопились. По крайней мере, он никуда не торопился и готов был на что угодно, чтобы продлить этот вечер.

Отредактировано Gideon Yaxley (2017-06-22 21:24:06)

+3

14

Standing at the crossroads now
And we can't back down
'Cause there's nothing left worth saving there

Разговор плавно перетекал с одной темы на другую, всё было так легко и просто. Словно они были знакомы целую вечность. Не обошлось и без косяков, но, кажется, оба не обращали на это внимание. Это было такое удивительное ощущение, найти человека, которого хочется изучить от А до Я, как книжку, прочитать взахлёб. Она понимала, насколько разными были их миры, в которых они выросли, да даже в которых жили по сей день, но конкретно в данный момент это не сильно ощущалось. Ну или же Энн просто не хотелось этого ощущать, волшебница чувствовала, что это полностью её человек. И она жадно слушала его, когда он рассказывал про своего отца, про семейное дело. Ей хотелось знать абсолютно всё, она даже не задумывалась, что может быть что-то такое, что могло бы ей и не понравится в нём. В данную секунду Дингл была уверена, что примет его любым, со всеми проблемами, мечтами и идеями. Конечно о таком было рано думать. Откуда вообще такие мысли?  Девушка уже давно забыла о том, с каким настроением она вошла в это кафе. Как же быстро всё изменилось, весь окружающий мир перестал иметь значение. Оставались лишь он, она и этот вкусный чай. Ну и её каракули, быстро выводимые на листах блокнота. Она пыталась завпечатлить не только его слова, но и его самого. Как-то даже не задумываясь, она стала выводить очертания его лица на полях. Несколько слов, затем снова несколько штрихов. И откуда такая тяга к искусству в столь поздний час? Видимо обстановка всё-таки способствовала положительным эмоциям. Людям мало нужно для счастья, не так ли? Переезд всё изменил в её жизни, а так же забрал единственных друзей. В Лондоне она так и не сумела создать свой круг приятелей, были люди, с которыми она не плохо ладила, но так чтобы можно было поговорить по душам за чашечкой чая - увы, пока что судьба таких не предоставила. Однако Энн не жаловалась, у неё была любимая работа, дома ждало пушистое чудо, родители были целы, казалось бы, о чём ещё желать? Но глядя на Гидеона Яксли создавалось впечатление, что всё-таки она упускала нечто важное.
- Значит, Ваш отец мастер зельеварения? - восторженно спросила она. Ей всегда нравилось смешивать ингриденты и смотреть, что выходит. Сама она, конечно, вряд ли смогла бы придумать какое-нибудь сочетание, именно поэтому она всегда восхищалась зельеварами. Она любила талантливых людей. - Зато из Вас вышла отличная команда. Ведь кто-то же должен продвигать бизнес. И кстати, нужно уметь "продавать", это ведь тоже своего рода искусство, - улыбнулась девушка, уловив его неуверенность относительно своих навыков по зельям. На последующие слова она удивленно посмотрела на мужчину и даже перестала записывать. Дети? Будучи журналистом жёлтой прессы, Дингл собралась было задать вопрос о его личной жизни, так сказать, о той самой, от которой будут эти дети, но тут же усмерила свой порыв, решив, что это не её дело. В конце-концов, суть статьи совершенно в другом. Да и не хотелось освящать такой сюжет грязными сплетнями, на которые была способна большая часть её коллег. И уж если на чистоту, самой ей совершенно не нужно знать таких подробностей. Или нужно? Слова о том, что это была шутка вернули ей ясный ум и она лишь неуверенно кивнула, сделав вид, что зачёркивает слова, которых никогда и не было.
- Или министерство или книжный магазин? - повторила она, снова удивляясь. А он полон сюрпризов! Что-то она совсем не видела связи между этими двумя видами деястельности. Энн смотрела на него внимательно и пыталась понять это метание от одной крайности в другую. Всё-таки политика и торговля, да ещё и просто книг, имело мало точек соприкосновения. Или же она что-то упускала? - А чтобы Вы хотели делать в министерстве? - этот аспект интересовал её немножечко сильнее. Если уж выбирать из двух зол, то работа в министерстве подходила ему больше. Ей казалось, что его активность, решительность и харизма пригодились бы именно там. Хотя откуда такие выводы, они знакомы от силы час?! - И почему именно книжный магазин? Вы любите книги? - улыбнулась девушка, интересуясь уже просто для себя. Это был тот маленький пунктик, который отделял обычных от невероятных. Человек читающий вдвое, а то и втрое, интереснее и увлекательнее человека нечитающего. Именно так волшебница и разделяла людей.
Огромное количество вопросов, к которым она была не готова, обрушились на неё. Такой интерес льстил ей, в какой-то момент она даже забыла, кто из них журналист. Девушка задумалась, действительно, откуда такая тяга к журналистике? Наверное, она всегда любила говорить с людьми, интересовалась многими жизненными позициями, любила чужую точку зрения, да и писать ей тоже нравилось. У неё даже неплохо получалось, как Гидеон выразился, "сплетать слова и творить статьи". - Увы, это точно не семейное, - улыбнулась она, начав отвечать с конца. - Родители никогда не относились к моему увлечению серьёзно, для них вся эта писанина лишь пустая трата времени, - она пожала плечами, усмехнувшись. Семейство Дингл и вправду не было в восторге от выбора дочери, но они, что удивительно, даже не спорили с ней. Это, конечно, было бесполезно, но обычно их мало что могло остановить. А тут, они даже поддержали её выбор, лишь чётко выразив своё мнение. - Может быть где-то и учат, но мне близок второй вариант, в Лондоне меня взяли на работу благодаря опыту и хорошим отзывам с прошлого места, - улыбнувшись, протянула она. А ещё благодаря настойчивости и упорству, но это детали. Девушка поднесла кружку к губам, но прежде чем сделать глоток, она вдохнула приятный малиновый запах и блаженно закрыла глаза. - Пожалуй, что всегда, - задумчиво ответила Энн, мысленно высчитывая, сколько же лет она посвятила этому занятию. - Вот уже 7 лет! Кто бы мог подумать, что время так быстротечно. Что касается "почему", на это у меня нет конкретного ответа. Детская мечта? Очень даже может быть, - витая в размышлениях, проговорила девушка. В детстве у неё не было большого количества друзей, ей часто не хватало общения, может именно оттуда и желание работать в газете? Заниматься репортёрством приравнивается взаимодействию с людьми. Она невольно усмехнулась, осознавая, что скорее всего в этом и кроется тайна. Забавно, что сама она никогда не задумывалась об этом. - Знаете, мистер Яксли, я никогда не думала о причине, мне просто нравится общаться с людьми, нравится слушать их истории. Каждый человек по-своему уникален, мне нравится видеть это, распознавать. Да и думаю, что оформлять свои записи у меня тоже неплохо выходит, - скромно и искренне ответила девушка, её лицо было освещено улыбкой. Забыв какой-то вопрос, она спохватилась. - Для "Пророка?" Нет, я люблю писать то, что мне хочется, а не то, что диктуют, - спокойно ответила Энн, открыто демонстрируя своё презрение к данному изданию. Она уже давным-давно перестала им интересоваться, там не было ни строчки правды. И как им самим было не противно печатать такое? Но каждый человек волен делать то, что ему заблагорассудиться. Дингл это не касалось, хоть она и считала, что работники "Пророка" позорят чистое имя всех журналистов.
Следующая фраза отразилась легким недоумением на её лице, девушка опустила взгляд, сжимая кружку уже двумя руками. Вот он, тот момент, которого она старалась избегать при разговоре с другими волшебниками. Ведь зачастую они интересуются школьными годами друг-друга - особенно факультетом, это просто любимая тема для обсуждений. Энн никогда не стеснялась того, что обучалась на дому, но она всегда чувствовала себя немножечко обделённой, словно она упустила что-то в этой жизни, чего уже не смогла бы узнать. Как будто все были посвящены во всемирную тайну, все, кроме неё. Ведьма выдохнула и подняла глаза. - Я обучалась на дому и поэтому едва ли могу понять смысл Вашей фразы, - осторожно сказала она, пытаясь уловить реакцию на свои слова. Девушка подула на чай. Совершенно бессмысленный поступок. - Вы учились в Хогвартсе, верно? Как там? Что Вам запомнилось больше всего? - выпалила она вопросы совершенно не по теме, поднимая искрящиеся от любопытства глаза на собеседника. Но ведь это уже вошло в привычку, они часто отстранялись от сюжета. А эта тема всегда была для неё больной, ведьма никогда не могла себе позволить спросить кого бы то ни было об этом. С чего вдруг решилась сейчас? Видимо как и появление его портрета в блокноте, всё вышло необдуманно и спонтанно. Определённо  малина виновата во всём, она развязывает язык. Гроза за окном лишь усиливалась, от этого чай казался ещё вкуснее, время длилось ещё медленее, а обстановка становилось ещё более волшебной.

Отредактировано Ann Dingle (2017-07-03 19:18:42)

+3

15

Она легкими движениями чертит что-то в блокноте, а может быть рисует или пишет. Ему безумно хочется увидеть, что же там появляется на пергаменте, но он подавливает это неуловимое желание и снова сосредотачивается на вопросах. Правда, это совсем не сложно. Ведь они просто разговаривают. И какие-то слова, короткие мысли, возможно даже оборванные, появляются в блокноте. Забавно склонившись над блокнотом,  она что-то пишет, а темные волосы, так красиво оттеняющие ее бледную кожу, заслоняют блокнот и его обладательницу от собеседника. 
Их разговор – это метание от одной темы в другую. Сейчас – это поток сознания, соединившегося в единую нить повествования, которая не тянется, а сплетается клубком.  А потом он просто прочтет короткие выдержки, вырезки, из этого разговора на страницах «Дементорова Чулочка». Холодные. Безличные. Как любая журналистская статья. И на этом встанет логическая точка? Наверное, да, хотя и хотелось верить во что-то другое.
- Интересно даже, что вас удивило больше. Министерство или книжный магазин, – рассмеялся Гидеон в ответ на вполне разумный переспрос. – Ну да. В министерстве не только ведь политикой занимаются, но проблема в том, что мне действительно хотелось бы что-то… – как же сложно подобрать правильные слова, - поменять. Социальная политика у нас так себе, хромает немного. На четыре лапы и пятый хвост. Но впрочем, я об этом уже говорил. Поэтому хотелось бы помогать проводить реформы, развиваться. Чтобы в Британии наконец-то было единство, а не ту… закоренелая разрозненность, от которой все конфликты. Но это все начинается со слова «поменять». А как поменять – один Мерлин знает. «Ну и я вместе с ним, но при вас громкие слова я говорить не буду»пока общество само не придет к тому, что назрели перемены, его никто не поменяет, если…, - «если только с применением силы. Но это совсем другая история».   Он замолчал. В мыслях он ответил себе более чем точно. Но говорить об анархии, о смене власти, о том, что поттеровская система, пусть она и не возглавляется Поттером, просто напрочь гнилая, он не хотел. Это были либо очевидные вещи, либо совсем неочевидные. И говорить об этом в интервью, где явно от него не ждали (или наоборот?) громких фраз, было опасно. И не только опасно. Утомительно. Идея жила в нем, идея была его идеалом. И хотя сейчас внутри что-то, может быть душа, говорило оставить на время идеи политики, поговорить о чем-то приятном, признаться самому себе, что сейчас идея была по боку, Яксли пока что не мог. Хотя чувствовал. Чувствовал, что с каждой минутой он все более неотвратимо влюбляется в эту прекрасную девушку с звонким голосом.  Чувствовал, как ему рядом с ней легко и практически не приходится мучительно подбирать слова.
- А книжный магазин, это да. Это мечта. Может быть, на старости лет когда-нибудь. Люблю книги, художественные, философские, исторические, научные, – отрывисто выдал он. – Знаете, я даже маггловское горами читаю. У них такое интересное видение окружающего мира и бесконечная пляска на граблях. И возможно, беспрестанное поедание грибов – он фыркнул, вспоминая странные сказки, которые сочиняли магглы, - Читаешь и понимаешь, что эти люди без магии смогли накуралесить столько, что все идеи, что они какие-то не такие как мы, сразу отлетают прочь. Они талантливы, изобретательны и их история – это самый наглядный пример метода проб и ошибок. По-моему, только из книг можно изучить мир и понять его настолько, насколько возможно обычному смертному волшебнику, – восторженно заключил он. Да, Гидеон умел увлекаться, забываться  и предаваться каким-то своим идеалам. Когда он рос, из книг он узнавал все об окружающем мире. Вечная же дилемма – кто такие магглы и как с ними ладить – заставляли учитывать и их мир, их вселенную, несколько различную с волшебной.  Так что теперь книги – это была какая-то отдельная страсть. Он вспомнил ненароком, что на седьмом курсе ему вменяли в вину то, что он читал слишком много маггловской литературы и пытался в их поисках истины найти ответы на мучавшие его вопросы. Да, часто их там не было, но кругозор это очевидно расширяло. Магическое общество слишком замкнутая система, у нее просто физически не получалось охватить все. Не черная дыра она в конце концов, чтобы поглотить все и сразу! Так что да, здесь Яксли не лукавил. Хотя, заметив как у девушки загорелись глаза при упоминании книг и книжного магазина, мужчина с трудом сдержался, чтобы не начать рассказывать дальше.
Он жадно ловил каждое ее слово, постоянно пытался запомнить, что она отвечала на его вопросы. Значит, журналистикой она занимается давно. Как интересно. И если в журналистике она уже целых семь лет, то ей как минимум двадцать пять. А значит, у них не очень большая разница.  А все-таки в Хогвартсе он, горгулья его раздери, ее не помнил. Что-то в этом нечисто… Или кто-то отличался повышенным вниманием в школьные годы?..
- А где вы работали до Лондона? – рассеянно поинтересовался Яксли, пытаясь составить в логическую цепочку всю информацию. Надо будет поднять архивы этой газеты, почитать ее статьи… 
А вот шутка про профессора Бинса ее явно расстроила. Кажется, перед ним почитательница нереализованных талантов этого профессора! Надо же, надо внести в хронику и… Но он даже не успел съязвить по этому поводу вслух, потому что ответ пришел сам собой. И да, вместе с ним пришли ответы на все «не сходившиеся детали» в общей картине. Значит, в Хогвартсе он ее видеть и не мог. Что ж. Сейчас самое правильное было бы крепко ее обнять и сказать что-нибудь совершенно несуразное, что в Хогвартсе и делать-то совершенно нечего, что там не происходит ничего интересного и что наверняка дома ей было гораздо интереснее. Хотя сам он в это поверить бы не смог, но Энн спасла его от необходимости так глупо врать своими вопросами.
- А по-моему на дому учиться должно быть очень интересно, – сначала очень осторожно произнес он. – А Хогвартс… Думаю, мы с вами опоздали на пару поколений. Пораньше там было здорово. А сейчас. Частная школа, где главные роли забрали дети победителей, а сбродом считаются дети, чьи фамилии о чем-нибудь да говорили еще лет сто тому назад,- и вот нельзя сказать, что он был не прав. Ведь и профессора постепенно сменялись. Учиться становилось все… скучнее? Или это он сейчас пытался оправдать себя в глазах человека, никогда с Хогвартсом не сталкивавшимся? Про идеологию школы распространяться надо было как можно меньше, потому что, кто знает, кто и что рассказывал Энн про Хогвартс. . – Призраки. Готика. И много уроков. – широко улыбнулся он, - часто очень бесполезных. – как бы ее приободрить? – Враги, друзья, дуэли, квиддич… Бладжеры… Больничное крыло. Много разного, как видите без признаков особенной примечательности. Так что, если вам вдруг предложат поучиться там пару недель, я бы не советовал туда соваться. А архитектурой полюбоваться можно в любом другом старом замке. Правда, в Хогвартсе есть потрясающая библиотека, но, к сожалению, ученикам туда доступ достаточно ограниченный. Они вообще любят ограничивать все самое интересное. Лес, например, рядом тоже «запретный». Он так и называется.
Он немного поразмыслил надо всем, что сказал. Потом попытался вспомнить, кто сейчас обитает в Хогвартсе и через кого можно было бы туда попасть снова. Конечно, когда хочешь, можно и горы свернуть, но…
- А хотите, я вам организую экскурсию в Хогвартс? Короткую. На пару часов. – заговорщически начал он, -Конечно, весь Хогвартс нам, может, и не покажут, но большую часть с удовольствием.  Там еще неподалеку есть деревенька Хогсмид. В нем варят чудесное сливочное пиво. Абсолютно безалкогольное и просто тренд среди всех поколений школьников, ну а для более совершеннолетних есть «Кабанья голова» с чудесным огневиски.
Кажется, он только что попытался выторговать себе еще одну встречу с Энн. Ну хотя бы еще одну.

+3

16

Перо уже давно не служило своей цели, за последние несколько минут на пергаменте не появилось ни одного слова. Зато первые черты лица начали смело проступать, удивительным образом образуя на куске бумаги портрет мужчины, сидящего напротив. Если изначально она начала зарисовывать контур его скул на полях, то постепенно рисунок перебрался в центр блокнота, разрастаясь с невероятным умением и усердием. Энн удавалось слушать его, иногда внимательно смотря на Гидеона, впитывая слова и одновременно с этим запоминая каждую ямочку, каждую морщинку, когда он улыбался. А затем, якобы переносить его слова, правда далеко не фразами, а штрихами, дополняя картину, дабы придать целостности мужчине, который теперь глядел на неё сразу двумя парами томных глаз. Надо было идти в художники, - мимолётно подумалось ей, когда она в очередной раз оценила своё творение. В данный момент рисовать удавалось лучше, нежели записывать. Она всё равно запоминала каждое его слово, так что в очерке не было надобности. А вот запечатлеть его таким, каким он предстал перед ней сегодня, было равносильно необходимости дышать. В голове и так уже созрела целая статья, за которую возможно не похвалят, но и ничего революционного в ней не будет. Просто несколько хороших впечатлений о встрече, пару кратких пересказов сути беседы, опуская его слова о том, что ему хотелось бы что-то поменять. В народе, да и в министерстве увы воспримут эту информацию не так, как излагал её мужчина. Все слова перековеркают, исказят смысл - и вот он уже будет мятежником, врагом номер один, кто хочет сменить власть и установить свои порядки. Дингл же скорее всего поблагодарят за то, что она раскрыла "тайные замыслы" семейства Яксли, и никому не будет дела до того, что её намерения были совершенно другими. Так что да, это определённо не стоит переносить в печать. Она ведь не дура.
- Не могу не согласиться, некоторые изменения действительно пришлись бы на пользу, - задумчиво протянула девушка, наконец окончательно отрываясь от блокнота. Беседа оказалась куда занимательнее, ей нравилось слушать его размышления, идеи, проникаться ими, узнавать его с каждой секундой всё больше и больше. Хотя его слова не могли не насторожить её, но она и виду не подала, лишь слегка прищурилась, пытаясь разглядеть что именно таится за такими мыслями. Только ли мысли? - Если..? - переспросила она, когда он закончил. Этот сюжет был явно не будничным и уж тем более не для такой обстановки, но ей было любопытно. А она привыкла удовлетворять своё любопытство любыми способами. - Обычно общество само ни к чему никогда не приходит и всегда появляется тот, чьё желание изменить что-либо сильнее, чьи идеи безумней, такой человек всегда хочет взять бразды правления в свои руки и каждый раз это заканчивается плохо, - вставила девушка, неуверенно улыбнувшись. Конечно, она не отчитывала его за подобные слова, а просто говорила своё мнение относительно таких взглядов. Тем более, они же просто говорили, это же обычная беседа, обмен мыслей, рассуждений, верно? - Но я уверена, что у вас хорошие намерения. Желание изменить жизнь людей к лучшему - это более, чем похвально, - по крайней мере до тех пор, пока всё обходится мирным путём. В голове сразу всплыли примеры из истории маглов, не даром же у них за плечами было уже две мировые войны. А сколько обычных революционных войн было проведено во славу чьей-то идеи? Может что-то и менялось потом в лучшую сторону, но разве многочисленные жертвы стоили того? Девушка не была согласна с такими методами. Но опять же, это же просто безобидная беседа, не так ли?
Следующие слова принесли облегчение и она постаралась выкинуть из головы неприятные мысли, которые посетили её, когда она увидела этот огонёк в его глазах равносильный революционному пожару, что охватывал умы людей. Ей показалось, ведь сейчас, говоря про книги, этот огонёк не утихал. Ему просто нравится вести беседу, отсюда и такое возбуждение. Сомнения тут же улетучились и она расслабилась, даже удивившись тому, насколько напряжённым было всё её тело до этого. С каждым его словом улыбка Энн становилась всё шире и шире. - Я полностью разделяю вашу мечту! Не вижу ничего прекрасней, нежели провести спокойную старость в окружении различного сорта книг, - восторженно вторила волшебница, даже чуть смутившись своему восторгу, который лился из неё, когда он рассказывал про книги маглов. Самой Дингл удалось лишь поверхностно познакомиться с их литературой, кажется она читала несколько романов и пару повестей, но не могла не отдать им должное за красивый слог и необычные идеи. - Вы меня поразили, - откровенно призналась она, находясь в состоянии экзальтации от услышанного. Нужно будет спросить у него совета относительно магловских произведений. Мерлин, да где это видано, чтобы аристократ голубых кровей рассказывал полукровке о магловском мире книг! Да ещё с таким энтузиазмом! Кому скажу - не поверят, - усмехнулась она про себя. Уже в тысячный раз этот человек показывал ей себя с совершенно новой стороны, она не переставала удивляться ему, отмечая про себя, что ещё не встречала таких личностей. Его хотелось слушать, с ним хотелось говорить сутками..За окном уже была ночь, а это значило, что скоро им придётся расстаться. Годрик тебя дери, как остановить время?!
Она встрепенулась, услышав вопрос в свой адрес. Точно, они же говорили о ней. Надо сосредоточиться и перестань отвлекаться на глупости, - она отвела взгляд от окна и улыбнулась Гидеону. - В Дублине, я родилась в Ирландии. Я переехала в Лондон пару месяцев назад, - спокойно ответила ведьма. Она смотрела на него в ожидании большой истории о его школьных годах, ведь это было куда интереснее, нежели её скучная и ничем не примечательная жизнь. Девушка не стала комментировать его мысль о том, что обучаться на дому должно быть интересно. Нет, не интересно. Может первый год, два, потому что тебе кажется, что ты особенная, но взрослея, понимаешь, что тебя просто лишили чего-то необычного, какого-то очень важного жизненного опыта, необходимого для каждого человека. Это хорошо ещё, что Энн удалось не замкнуться в себе и научиться воспринимать родителей, как друзей. С первых же его слов ей показалось, что он жалел её, старался преуменьшить всю магию школьных лет в Хогвартсе. Энн недоверчиво смотрела на него, приподняв правую бровь. Её знакомые маглорожденные или же полукровные волшебники рассказывали про Хогвартс с куда большей увлечённостью, видимо, даже в школе социальное разделение имело большое значение и влияние. Интересно, какой бы она стала, если бы всё-таки обучалась на равне со всеми? На словах "квиддич", "библиотека" и "запретный лес" она невольно улыбнулась, а глаза загорелись ещё ярче. И всё-таки, пусть Гидеон и пытался говорить обо всём этом, как о чём-то не заслуживающем особого внимания, девушка бы всё отдала за возможность побродить по бесконечным коридорам, посмотреть на вечно меняющиеся лестницы, посидеть на трибуне на поле для квиддича..И словно прочитав её мысли он предлагает ей устроить экскурсию! Ещё и посетить такую знаменитую деревушку, как Хогсмид (она много слышала про это чудесное сливочное пиво). Девушка чуть было не подпрыгнула от неожиданности и восторга, и конечно же не заметила, как блокнот съехал с её колен и закатился под стол. Тут не время думать о блокноте и чём-то ещё, ей предлагают то, что раньше казалось таким недосягаемым и невозможным. Сердце радостно сделало сальто в груди от мысли, что они увидятся ещё раз. Надо взять себя в руки и заткнуть радостного ребёнка, которого так и норовит захлопать в ладоши. - Очень хочу, - на выдохе сказала она, не зная, что добавить ещё, как поблагодарить за идею и за следующую встречу, которую он сам любезно готов подарить ей. Это радовало вдвойне. Улыбка не сползала с её лица, глаза горели от счастья и благодарности. - Это было бы потрясающе, мистер Яксли. Я столько слышала о знаменитом сливочном пиве, но никогда не думала, что смогу его попробовать, - наконец собравшись с мыслями, мечтательно проговорила она. Этот день, эта встреча - всё было слишком фантастическим, надо ущипнуть себя, всё как-то слишком сказочно. Однако всё происходило в действительности, Гидеон был настоящим волшебником, во всех смыслах, а Энн, кажется, бесповоротно влюбилась.

+2

17

- Изменить общество – это, конечно, похвально, да. И вы правы, что человек, который рвется к этому, рано или поздно пострадает. В принципе, все такие «лидеры» плохо заканчивали. На кого смертная казнь распространялась, на кого поцелуй дементора, - мужчина замолчал.  Тема лидерства была настолько важна и близка для него, что он, сам того не замечая, погрузился в собственные мысли.  Ведь он бы с удовольствием расшатал это общество, заставил его идти по правильным прямым, а не по тем, каким их учат Белинда и прочие. - Но ведь люди сами себя загоняют в какие-то совершенно несуразные рамки. Вот посмотрите на то, что происходит, -  он продолжал, несмотря на то, что давно надо было прекратить. Но сейчас им руководило что-то непонятное. Пусть она знает. Пусть даже вносит в эту дрянную статью. Речь сейчас совершенно не об этом, а о справедливости и о том, что это часть его сознания. – Пришли золотые времена. Зла нет. Такого не было больше пары тысячелетий. Ну по крайней мере пока ничего страшного не происходит. Не происходило, последние лет так двадцать? Ну, кроме мелочи, которую совершают как и хорошие, так и плохие. Ни актов, ни смены систем*. В  то время, как маггловский мир трясет года с 2010. А у нас все замечательно. Люди живут, проживают чудесные жизни. Что им еще нужно? – он помолчал, потому что сам пытался найти ответ на этот в принципе риторический вопрос. – Они начинают искать себе врага. Козла отпущения. Кого-то, на кого можно валить неурожай, как это делали в древнем Египте. Кого-то, на кого можно было валить вину за все произошедшее в девяностых. Да, - снова пауза и снова на подумать. – Я, конечно, не помню, что было в девяностых. Темный Лорд пал, когда мне еще даже двух лет не исполнилось. И я, честно совершенно, не помню, что у нас там происходило. Но зато последствия я вижу. Люди злятся друг на друга, просто потому что им нужно кого-то ненавидеть, просто потому что они не смогли найти сторону, которая будет абсолютным злом, и они решили следовать традиции. Им сказали, кто плохой, а кто нет. Развесили ярлыки. Еще за долго до нашего рождения. Если нет критерия «темная аристократия», есть другой – «Слизерин». Или более примитивный «не любил гриффиндорцев», «дергал за косички на лапках профессор Макгоннагл». В общем, что угодно. Просто об этом достаточно кричать из каждого угла. Возможно, рассказывать детям, что вот так правильно, а неправильно иначе. И очень мало кто в наше время эти ярлыки будет игнорировать. Время отдаляет события, но оно не меняет отношение людей к ним. Оно обостряет эти острые углы общества, которые есть. – Гидеон снова замолчал. Сейчас он погрузился в свои мысли и, кажется,  любой выход из этих мыслей давались ему мучительно. Краем глаза он замечал, что она все равно не пишет. Кажется, она что-то рисовала. Что ж. Вряд ли это фоторобот преступника. Кого не спроси в магическом взрослом Лондоне, наверняка примерно смогут составить фоторобот младшего Яксли. Его слишком часто и много где видели. Да и он не был самой неприметной личностью. Вопрос про рисунок проглотился сам собой. А по взгляду, который он поймал на себе, Гидеону показалось, что его оживление, с которым он говорил про революцию и про неравноправие, слишком было заметно.  Все равно разговор уходил снова не туда. И он просто решил больше к этой теме не возвращаться. Заинтересуется – спросит когда-нибудь потом. («Когда-нибудь потом?..»)
Но все-таки ничто не могло оказаться столь прекрасным, как ее реакция на предложение оказаться в Хогвартсе. Конечно, наверное, для детей, выросших вне его стен, Хогвартс казался чем-то пределом волшебного. Совы, стены, профессор-кошка, взрывающиеся котлы. Гидеон почувствовал себя неимоверно старым. Потому что все эти воспоминания навевали на него какую-то неимоверную грусть. Когда он искал работу, ему даже предлагали прийти практикантом в кабинет зелий, за какую-то зарплату домовикам на смех. Он тогда вспомнил сырость подземелий, в которых провел целых семь лет, нудность предметов и то, что с зельеварением у него ничего не сложилось кроме фамилии и хорошей родословной: именно на его поколении матушка-природа перестала раздавать таланты зельеваров. И решительно отказался. Он бы наверное даже с большим удовольствием открыл какое-то небольшое заведение в Хогсмиде, где бы напаивал до зеленых человечков студентов Хогвартса. Лишь бы скрасить им серые будни. Но никак не вернулся в Хогвартс. Сейчас пути назад не было. Ну ничего. Сам предложил.
Но Энн, казалось, готова была хлопать в ладоши. Она и так была очень живой, готовой радоваться многим мелочам, а тут эта новость вовсе сорвала куш.  Ей безумно шла улыбка, которую она и не пыталась скрыть, и от нее веяло  невероятным теплом и светом. И это невозможно было не чувствовать. Это чувство радости хотелось разделять и подпитывать.
- Да, я не шучу, – с легким оттенком гордости заявил Гидеон. Выпускники часто приходили в Хогвартс. Времена, как он уже говорил, были достаточно спокойные, поэтому никаких дополнительных проверок им проходить не пришлось бы. А заручись он компанией корреспондентки газеты, никто уже не будет даже обращать внимание на то, что последняя в Хогвартсе никогда не появлялась. Мало ли какое там задание. И теперь, Гидеон светился от того, что его идея оказалась не такой плохой. Конечно, какие-то меры придется предпринять и хоть о чем-то сообщить в руководство школы. Но это мелочи. Сейчас главным было не начать хвастаться и рассказывать всего, что они увидят. – Впрочем, все зависит от того, когда вы хотите попасть в Хогвартс. Весной там особенно красиво, а скоро все зацветет.Школьники еще хотят узнать от взрослых товарищей о том, что их ждет после выпускного. И возможно, преподаватели были бы рады пустить нас рассказать о своих профессиях. Впрочем, это относится только к вам. Потому что мне-то и рассказывать про профессии что. Мне только в слизеринской гостиной актуально давать уроки по выживанию. «Зацепись за официальный бизнес отца или дяди и живи-выживай».А возможно, вы не хотите так скоро со мной видеться, что в принципе понять будет можно.А осенью там по-ирландски дождливо. Все в слякоти, хлюпает и завхозы орут на всех, чтобы вытирали ноги перед выходом. На квиддиче люди падают с метел. Не разбиваются, конечно. Но в больничном крыле работы только прибывает. – так что не выбирайте осень, до нее слишком долго. – Ну и есть более сложный вариант с летом, когда у детей экзамены и нас могут заподозрить, что мы хотим сорвать экзамены школьникам и пропагандировать что-нибудь. – антиреклама – это тоже своего рода реклама, и не Гидеону ли, продававшему зелья отца, было это не знать. – Вы всегда можете отправить мне записку совой, когда созреете с посещением Хогвартса. Правда, я сейчас живу в маггловской части Лондона, но совы никого не смущают, разве что только соседствующий с домом маггловский комбинат по переработке резины в еду, fkc, кажется, называется, может начать охотиться за совой, чтобы сделать из нее пищу. – Хотя чего лукавить, в  Британии столько сов, что англичане-магглы так давно на это не обращают внимания…   
Гидеон порылся в кармане, в котором магическим образом умещалось огромное количество безделушек, и извлек оттуда большой блокнот в кожаном переплете, к которому была прицеплена обычная перьевая ручка. Не Хогвартс с перьями и свитками, конечно, а куда более практично. Открыл на первой попавшейся свободной странице и, не обращая внимания на то, что на соседней были процитированы статьи какой-то маггловской конституции, размашистым почерком написал адрес, на который можно было отправлять письма: «47 Rocby street,  Gideon Yaxley». Визитку, которую он носил с собой по настоянию отца для рекламы бизнеса, на котором был адрес их «особнячка» - дома, купленного взамен отобранного родового поместья, Гидеон давать не собирался. Еще не хватало, чтобы Ричард прочитал какие-то записки ему, Гидеону. В конце концов уже не то время, когда он мог бы что-то по этому поводу сказать. Сейчас в голове отца был один сплошной бизнес и то, что могло бы помочь его развитию. И получи Ричард Яксли такую записку, уж он-то сделает все, чтобы вернуть слишком блудного сына домой ближе к бизнесу. Давно уже пытается, даже обещает куда-то уехать.
Гидеон вырвал листок с адресом, немного нервно и потому неровно, и протянул Энн.
- Вот сюда можно отправить сову, когда захотите в Хогвартс.
Он, конечно, был бы рад, если бы их экскурсия по Хогвартсу состоялась чем раньше, тем лучше, но напирать совсем не хотелось. Выбор людям лучше давать. Хотя она так искренне обрадовалась...  Хоть в ближайшее воскресенье. Или понедельник. Да хоть завтра.
Старик-хозяин "Гиппогрифа" подошел и неоднозначно намекнул, что заведение скоро закроется. Оставалось только расплатиться с ним как можно скорее и идти отсюда., что собственно и было предпринято.
Гидеон поднялся с кресла и впервые за несколько часов почувствовал, что и вправду засиделся на одном месте. Время здесь текло совсем не так, как ему полагалось. Пора было идти, да, в этом старик был прав.
Яксли не смог подавить странное желание подать руку Энн, чтобы помочь ей встать из кресла, и  подать ей пальто, попутно не сморозив очередную глупость, которые были фишкой этого вечера:
- И пальто волшебникам пирожков оставлять совсем не стоит, а то с этими февральскими ветрами можно окоченеть так, что ни одна медсестра из Мунго вас уже не спасет.
*отред.Скай

Отредактировано Gideon Yaxley (2017-09-17 05:00:10)

+2

18

[ Его увлечение этим вопросом настораживало, а поток мыслей давал понять, что за этой темой был проведён не один вечер. Конечно, ей тяжело было понять его тягу к политике и политическим разбирательствам, сама она старалась сторониться всего этого, придерживаясь нейтралитета. Возможно, если бы её попросили сказать своё мнение относительно событий, происходящих в магической Британии, то она уделила бы этому чуть больше времени, изучила бы всё происходящее с критической стороны вопроса. А так, её мнением никто не интересовался, да и сама Дингл считала, что её мнение вряд ли бы изменило что-либо в уже установленной системе. А становится революционером у неё не было никакого желания. Любые радикальные изменения насильственным путём не сулили ничего хорошего, в этом она оставалась верна самой себе, собственно это она и озвучила его несколькими минутами ранее. Он даже согласился, что такие "лидеры" плохо кончали, но эта фраза и то, как она была сказана, посадило в ней семена для новых мыслительных процессов. Вот так вот обычное интервью для трёх-сортной газетёнки привело их к беседам о проблемах общества. Энн быстренько огляделась по сторонам, облегченно улыбаясь тому, что в кафе кроме них и хозяина больше никого не было. Говорят же, что у стен есть уши, а если учесть, что мистер Яксли был весьма узнаваемой фигурой, то такие речи ему явно не прибавляли шика. И вот ещё одно доказательство ярлыков, о которых он говорил. Всё сказанное имело смысл и было правдой, вот только девушка не считала, что изменив правительство, можно будет изменить ситуацию. Тут всё гораздо глубже, зарыто под энным дубом в большом и тёмном лесу, который не найдёшь ни на одной карте, потому что та спрятана под семью печатями. Тем более, что никогда не знаешь, а будет ли следующий министр магии лучше, чем предыдущий? Вдруг он окажется ещё более двинутым на голову.
- Вы во многом правы, мистер Яксли. Но именно ваша правота и показывает, насколько бессмысленно желать что-либо изменить. Вы сами говорите, что общество, людям нужно кого-то ненавидеть. Как же вы измените эту потребность? - она позволила себе вставить этот вопрос, стоило ему замолчать. - Смена правительства ничего не решит. Если следовать вашей логике, то нужно что-то действительно радикальное, что могло бы заставить людей смотреть на вещи по-другому.. - задумчиво продолжала она, закусив кончик пера зубами. - Изменить сознание людей - задача не из лёгких. Только сумасшедший решиться на подобное, - заключила она, понимая, что и сам мужчина впал в свои размышления и вряд ли обратил внимание на сказанное ею. ]

Радостно улыбаясь, она и вовсе забыла о серьёзном разговоре, что они вели буквально мгновение назад. Все мысли были заняты очередной встречей, ей жутко хотелось, чтобы эта экскурсия произошла как можно быстрее. Желание увидеть его вновь было чуть больше, чем желание увидеть Хогвартс. И Энн отдавала себе в этом отсчёт, наблюдая за его улыбкой, вслушиваясь в каждое слово, когда он рассказывал про времена года и зависящие от них обстоятельства. Варианты связанные с осенью и летом она пропустила мимо ушей, слишком далеко до них. Тут даже до весны далеко, но лучше переждать февральский холод. Будь её воля, она бы согласилась и на весну, и на лето и на осень. Это же уже целых три встречи, раз в сезон, конечно, не комильфо, но лучше чем ничего.
- Я слишком давно мечтала о том, чтобы лично увидеть такое знаменитое место. Честно говоря, до осени я точно не выдержу. Ожидание будет слишком мучительным, - рассмеялась она. Февраль был весьма загруженным месяцем, ввиду образования новой политической группировки - Фиделиуса. Весь новостной мир магического Лондона стоял на ушах, поэтому их газетёнка тоже не скучала. Работы было хоть отбавляй. Все назначенные на этот месяц встречи и интервью ей уже не удастся отменить, а вот в марте можно было бы выкроить целый день ради такого события!
- Раз уж, как вы говорите, весной там особенно красиво, то я не вижу причин откладывать это событие на другое время, - губы дрогнули радостной улыбкой. Энн выглядела слишком довольной происходящим, всё ещё не веря в такое завершение этого дня. Разве думала она, идя сюда на встречу с одним из известных аристократов, что уходя, будет желать встречи с ним. И не обычной встречи, а целой экскурсии по Хогвартсу. Совершенно незнакомый ей человек несколькими часами ранее, Гидеон Яксли, сейчас писал в своем блокноте адрес, куда сама Дингл сможет отправить сову. Он предоставлял ей выбор, всё теперь зависело от неё самой.
Она приняла вырванный листок, улыбаясь волшебнику. На его последующие слова она чуть было не ответила сразу, что готова отправить сову хотя завтра, но вовремя опомнилась, прикусив язык. Всё-таки это было слишком рано, они всё-таки виделись первый раз в жизни, пусть уже и успели многое узнать друг о друге. Хозяин всё-таки решил выпроводить двух оставшихся клиентов. Долго же он их терпел, за окном уже совсем стемнело. Внезапно протянутая рука мужчины была встречена дрогнувшими уголками губ. Энн не ожидала таких манер, но вовремя спохватилась и вложила свою руку в его, принимая вертикальное положение. Девушка так же кивнула ему в знак благодарности на протянутое пальто, одевая его и закутываясь. Они вышли на улицу, холодный февральский ветер ударил в лицо. Девушка повернулась в сторону Гидеона. - Спасибо вам большое за это чудесное интервью и за прекрасный вечер, мистер Яксли, - уходить очень не хотелось, но других вариантов не было, да и они ещё увидятся. Эта мысль приятно грела душу. - До скоро встречи! Ждите сову, - она улыбнулась ему в последний раз и, развернувшись, пошла в сторону магазина со сладостями. Возвращаться домой без мешочка шоколадных лягушек было бы кощунством. На душе было так легко и спокойно, она точно знала, что это ощущение ещё не скоро покинет её. Оставалось теперь дождаться марта.
Под столом в "Малиновом Гиппогрифе" остался лежать блокнот журналистки, на первой странице которого был изображен незаконченный портрет Гидеона Яксли. Старый хозяин найдёт его и отложит в сторону, подумает о том, что в следующий раз когда шатенка с чудесной улыбкой окажется здесь он вручит ей свою находку. И девушка, получив свой блокнот, не сможет сдержать улыбки, ведь до встречи с человеком, глядящим на неё с листа, останется всего несколько дней.

+2


Вы здесь » HP: The Wheel of Fortune » Сбывшееся » "In a smoky room, a smell of wine and cheap perfume"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC