23.09.2017 Все просыпаемся и отмечаемся в новой перекличке!
03.09.2017 Всех с осенью! И новым дизайном)
08.07.2017 Дан старт квесту про помолвку и арест! Следим в объявлении за очередностью!
29.05.2017 Запущена ПЕРЕКЛИЧКА, она продлится до 12 июня. Просьба не игнорировать)
3.04.2017 Теперь любые свои мысли можно излагать на Эхо КФ. Enjoy!
8.03.2017 С праздником, чудесные дамы! Мы вас любим!)

1.03.2017 Всех с наступлением весны! Не пугаемся нового дизайна)

19.01.2017 Пампарам, сегодня форуму исполняется один год! Спасибо всем, что вы с нами!)

8.01.2017 Внимание - перекличка! Просьба отметиться всех, кто планирует творить с нами и дальше)

5.01.2017 Администрация отходит от праздников и их наполнения и поздравляет всех с наступившим Новым годом! Удачи и вдохновения вам, зайчики!)

25.12.2016 Коли у нас магическая Британия - всех с католическим Рождеством! Подарки разбираем тут))

1.12.2016 Всех с первым днём зимы! В связи с наступившей на некоторых из нас зимней спячкой (или сессией), активность у нас стала сонной. Но я призываю всех поддерживать друг друга в этот сложный период и не давать форуму спать.

25.11.2016 Новый зимний дизайн (а ноябрь - это уже, считай, зима) поставлен. Надеемся, что будет радовать)

21.11.2016 Квест "Тайная переписка без доли романтики"запущен. Проверим, насколько дипломатичны лидеры двух организаций!

16.11.2016 Стартовали "пять вечеров с Розой Уизли"! Задаем любые вопросы!

15.11.2016 Отныне в теме Лента новостей магического мира будут публиковаться новости о событиях, непосредственно касающихся нашего сюжета.

12.10.2016 Приглашаем всех присоединиться к обсуждению касательно двух новых организаций, которые непосредственно связаны с сюжетом!

10.09.2016 Сегодня у нас открылась новая акция "Do not underestimate our power", персонажи которой очень-очень нужны проекту!

25.08.2016 Обращаем ваше внимание, друзья, что у нас запущена ПЕРЕКЛИЧКА, которая длится до 8 сентября.

19.08.2016 И мы продолжаем эту чудесную традицию "пятью неограниченными вечерами" с юным Малфоем!

23.06.2016 Пам-парам, мы открываем сезон "пяти вечеров", и первой жертвой у нас становится Айла Бёрк! Всем мучителям - прошу сюда!

02.06.2016 Во-первых, с наступившим летом всех! Во-вторых, сообщаем об открытии полезной темы для обсуждения тонкостей магомира вплоть до любых мельчайших деталей!

28.05.2016 Мы тут крепко задумались (да, с нами и не такое бывает) о том, а не провести ли на форуме реформы, а потому решили создать специальную тему для обсуждения насущных вопросов. Вызываем вас всех на "разговор по душам"!

17.05.2016 Мы признаем и каемся, что у нас на проекте настало такое затиииишье, и мы очень скоро постараемся вытащить из него самих себя, но и без вашей помощи, дорогие игроки и гости, мы не справимся! Поэтому мы будем рады любой вашей активности!

26.04.2016 А мы выиграли конкурс на Coffebreak! *фейерверки, фанфары* И мы решили выложить наше творение в сюжет, чтобы все могли заценить таланты амс хд Всё для вас!

23.04.2016 А пока мы готовимся к долгожданному старту первого квеста, открывается запись в квест #2 "Игра только начинается"!

15.04.2016 Нет в мире ничего идеального, но мы к этому стремимся! Поэтому продолжили отполировывать сюжет, результаты чего вы уже можете видеть на своих экранах:) Там еще появилась полезная рамочка с не менее полезной информацией о расстановке сил в нынешней политической ситуации.

31.03.2016 Сюжет претерпел легкое обновление, а также добавлена хронология правления министров с 1998 года для лучшей ориентации.

15.03.2016 Открыта запись в первый квест! Дан старт развитию общего сюжета!)

13.03.2016 К нам в гости пришло обновление, осветление и начало нового витка жизни форума! Заходим, располагаемся и начинаем активную игру!

19.01.2016 Тадададам, открыт новый проект по третьему поколению "Гарри Поттера"!


Добро пожаловать, Путник, на ролевой проект HP: The Wheel of Fortune!


время в игре: 2028 год;

рейтинг: NC-17;

система: эпизодическая;



Акция "Do not underestimate our power!"


массовые квесты:
Вы полны сюрпризов... - Scorpius Malfoy
Oh, how high we will be - Hugo Weasley
Аврор намеренно нагрянет - Scorpius Malfoy

HP: The Wheel of Fortune

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: The Wheel of Fortune » 2028 и позже » Sparks turn into flame


Sparks turn into flame

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

SPARKS TURN INTO FLAMEThe day has turned to night
Can you save me from the light?
Cause the future is here
And this is how I disappear.
(c) The Offspring - The Future is Now

http://savepic.ru/10700416.gifhttp://savepic.ru/10703488.gifhttp://savepic.ru/10698368.gif

Дата и время эпизода

Место эпизода

Действующие лица

начало декабря 2029 года.

Поместье Лестрейнджей, Лайм Реджис, графство Дорсет.

Isla Burke, Erskine Lestrange

I know for you it's hard - to live new life we have.
I know you want to run - and burn it with the rage.
But please, stop for a moment, breathe in fresh air afar,
You think I wouldn't listen but...maybe you should try?

+1

2

-Ты серьезно решила уйти от Дэмиана?
-У меня нет другого выбора. Ему это не нужно в первую очередь. Все это — я, и то что в моей голове. Знаешь, я не особо доверяла людям до знакомства с ним, и, лучше бы, я не делала этого вообще.
-А как же Тесс? Нет, Эбби, пойми меня правильно, я говорю не от фонаря, у меня есть пара одиноких подруг с детьми, которые так же как и ты задрав высоко голову уходили от своих парней, только как-то не становились счастливее. Да еще и тянуть одной ребенка, в наше-то время. И тем более! - Саманта, уже отчаявшись найти в действиях своей знакомой логику попыталась уцепится хоть за какой-то здравый смысл, решив надавить на самое больное. - Он же любит тебя! Да это видно за пару футов! Как минимум по отношению к нему это будет слишком жестоко!
-Жалость не мой конек, Сэм. Меня, очевидно, волнуют совершенно другие вещи, а не эти мифы и легенды кентавров запретного леса.
-До сих пор не понимаю, как ты можешь приплетать к чувствам политику! Он же не русский шпион в конце то концов! - выражение лица Саманты на пару секунд приняло на себя печать серьезности, -Или ты хочешь сказать именно это? Эбби, не молчи же ты! Я как раз недавно смотрела один ролик, случайно наткнулась, там этот министр иностранных дел Российской Федерации, как его…
-Долохов, - с русскими фамилиями у Айлы была тотальная напряженка, но делать ничего не оставалось, кроме как выудить из недр памяти её — единственную.
-Да, точно, Долохов! Так вот, он говорил, что еще с тех пор как Британия вышла из Евросоюза надо было ей заняться! Это были какие-то закрытые российские переговоры, а потом ролик вылили в сеть, что-то наподобие того старого скандала с ВикиЛикс. Знаешь, как мне стало страшно? Сразу вспомнила о вас с Дэмианом, думаю, вдруг в бар зайдет какой-то шпион да и выведает у меня что про вас, а я возьми и скажи, что вы обеспечиваете национальную безопасность! Так и все! Пиши пропало!
-Кто ж будет виноват, что у тебя язык за зубами не держится? Конечно, он не российский шпион, что за бред. Есть вещи похуже. Но все же, вот смотри, ты принимаешь заказы у посетителей, за пару лет ты поняла к кому стоит подходить с улыбкой, а при ком лучше сдержаться, ты разработала свою уникальную стратегию. Любимым гостям ты даже поливаешь в десерты побольше сиропа, тщательно изучив их вкусы. А потом в один прекрасный день ты просто не выходишь на работу. Остальные официанты трудятся исходя из своих личных интересов, и тем же посетителям, которых обхаживала ты, сироп уже не подливают. Некоторые гости перестают приходить, доход слегка падает, потому-что те официанты работают не «от души», а чисто за материальное поощрение. Потом доход перестает превалировать над расходами. Рассказывать, что будет дальше? Это диверсия, Сэм. Диверсия, которую разработала ты. Вот теперь и думай, что лучше, шпионаж, или то, что ты делаешь ты, когда управляющий этим заведением так тебе доверял?
-Эх, Эбби! - Саманта приобняла одной рукой подругу и не удержалась от смеха, - Я-то уж думала, у тебя действительно какая-то трагедия, а тут на лицо послеродовая депрессия! Мне кажется, пора вылечить тебя яблочным пирогом, как ты считаешь? И брось ты все эти глупости, подруга, тебе просто надо привыкнуть к другим обязательствам. У тебя одна работа на уме, а должна быть только Тесс, вот, как у Дэмиана. Это все говорит только о том, что он прекрасный отец, и уделяет вам кучу времени, не зарываясь в посторонних делах.
-Может и так,- скинув с себя балласт объятий Саманты, Айла встала со скамейки и подошла к стоявшей рядом коляске. Крошечного желто-фиолетового дракончика — подарок родителей Айлы, спящая Бэкс крепко сжимала в ладошке, а тот даже не норовил вырваться из ее цепкой хватки. -Все может быть, - поправляя сбившееся одеялко, тихо проговорила Айла, после чего вернулась обратно к «докуривающей» свой обеденный перерыв Саманте.
-Дай докурю? Нервы ни к черту, - Айла уже потянулась рукой к сигарете, как собеседница решительно выкинула спасительную каплю никотина в урну.
-Ты ребенка кормишь, не забыла? - гневно парировала Саманта, которая была непоколебима в своей решимости уберечь «Эбби» от всех соблазнов этого мира и сосредоточить все ее внимание на ребенке. Айла лишь слабо хмыкнула в ответ на язвительную «напоминалку» - объяснять магглам действие одного потрясающего зелья, что может вывести из организма почти все токсины разом, было почти такого же толка, как пытаться обсуждать политику. Глупо, неудобно, не совсем корректно, и в лучшем случае сойдет за телемагазин. Поэтому, решив не вступать с Самантой в полемику, Айла дождалась, когда та принесет готовый заказ «на вынос», состоящий из двух ножек ягненка и маленького пастушьего пирога.
-Вот, тебе даже готовить не надо, а все голову себе забиваешь! Проблемы, заботы, придумала тоже! Ты мне это дело брось! Где моя веселая Эбби, верните мне ее!
-Я тоже жду ее возвращения, Сэм, я тебе сообщу, - проговорила Айла, убирая пакет с едой в нижнее отделение коляски, и направляясь в сторону парка. Гулять оставалось еще где-то в районе получаса. А «ни к черту» были не только нервы, но и мысли.

***

Поддерживать образ практически среднестатистической Британской семьи хай-миддл класса было несложно, а тем паче удобно, тем более все выходящее «из ряда вон» можно было объяснить. Небольшая квартира в современном новострое с отличным расположением и видовыми окнами — следствие хорошего заработка некого Дэмиана Хэйса, занимающего неплохую, и естественно, скрытую за семью печатями, должность в обеспечении национальной безопасности Соединенного Королевства. Некто Эбигэйл Байё, а в просторечии просто Эбби, его гражданская жена, родом из Чешира, владеющая скромной недвижимостью в Лондоне, где-то около Чаринг-Кросс — бывшая сотрудница более открытого и совершенно неинтересного отдела нацбеза. Мисс Байё скромно перекладывала бумажки со стола на стол, любила заводить разговоры о политике, и тут, словно выскочив из-за угла, между ней и мистером Хэйсом случилось великое чувство. Возможно, даже, чувство случилось прямо там. Пожениться же Хэйс и Байё не могли по очень деликатной причине — у мадемуазель в активах имелись душевнобольные родители, находящиеся на содержании в клинике где-то в Камбрии, периодически присылавшие милые письма о «квиддиче», «драконах» и «новых метлах», а наличие таких родственных связей не способствовало бы продвижению по карьерной службе Хэйса. Теперь же они в любви и согласии растили малышку Тесс.
До скрипа в зубах сладкая история прекрасно описывала отношения совершенно неидеальных, отчасти совершенно странных, однако таких счастливых Хэйса и Байё.
С одним единственным «но» - до их сопливой идиллии совершенно настоящим Лестрейнджу и Бёрк было показательно далеко. Наверное, беда как раз таки и крылась в том, что именно они и были настоящими.

Несомненно, Скай замечал, что его женщина с каждым днем все больше становится похожей на зомби с нежной улыбкой, что заученно повторяет «Все хорошо».
«Все хорошо» было тогда, когда на первых порах Ребекка просыпалась во временной промежуток «посреди ночи» и настойчиво требуя от новоявленных родителей проявить хоть каплю внимания к своей персоне, будила Ская, которому через пару часов нужно было отправляться в Министерство.
«Все хорошо» было тогда, когда ей было сложно удержать одной рукой Бэкс над ванной.
«Все хорошо» было тогда, когда от недосыпа она могла на секунду прикрыть глаза и быть разбуженной уже свалившейся на пол со звоном, вилкой.
«Все хорошо» было везде. В каждом уголке квартиры и во всей Британии разом. Дома, на улице, при Скае, при друзьях, при Элинор, а хуже всего было то, что оно было с ней даже тогда, когда она оставалась одна. Это пресловутое «все хорошо» уже настолько неосознанно слетало с языка, словно навсегда с ней породнилось. Режим вселенского спокойствия и гипнотической отрешенности.
Айла нашла способ сделать из «все хорошо» - «еще лучше», приноровившись укладывать Бэкс на диване в гостиной, и уходить с ней, поставив на спальню звуконепроницаемое заклинание, которое обновляла каждый вечер. Неправильный вопрос о прошедшем дне встречался молчанием. Она была не способна разговаривать, а еще больше она была не в состоянии слушать. Сама того не осознавая, Айла нашла еще тысячу возможных способов отгородиться от Ская, от его возможных ненужных вопросов и предложений о помощи. Ей как-будто нужна была эта собственная стена, выстроенная между ними, ей хотелось отгородиться как можно дальше, и сбежать, туда же — настолько далеко насколько возможно. Остаться наедине с собой, а лучше этого только — самой собой. Это «я сама» возвелось в категоричный абсолют, который она диктовала все с той же вымученной улыбкой. Отдавая себе отчет в том, что справится самой было практически на грани фантастики, она не переставая демонстрировала огромное желание взвалить на себя миллион различных обязанностей. Пару часов тишины в день она полностью посвящала своему собственному сознанию, и именно там она занималась своими насущными вопросами — начиная от деятельности Люмено, заканчивая бредовыми законами Министерства.
Того самого Министерства, в котором по необъяснимой причине, все еще продолжал работать Скай, хотя, как она предполагала, рождение Бэкс могло как-то сказаться на его карьере. Однако, и там, все продолжало идти в ее новом любимом режиме «все хорошо». К нему были лояльны, его даже периодически отпускали пораньше, приняв во внимание тот факт, что у него родился ребенок, и ему стоит проводить время не только с юными магами по всей Британии. Она ждала от Ская вызова этой системе — но чем дольше длилось ожидание, тем больше она уверялась в той мысли, что это никогда не произойдет.
Эта мысль переходила из состояния сна в состояние бодрствования — ей же вообще казалось, что последнее не заканчивалось никогда, все вокруг превратилось в бесконечный день сурка. Осознание того, что она находится в маггловском мире, давило еще больше — ей казалось, что теперь она совершенно не в силах оттуда вырваться. Все что раньше казалось привычным , правильным и надежным, теперь было усмешкой — как-будто их за ненадобностью просто вышвырнули из своего мира, как отщепенцев.
Апатия и безысходность постепенно переходили в раздражение, которое она ни в коем случае не должна была показывать никому, кроме самой себя. Обычно, в таком случае на помощь приходила Эбигэйл Байё — но сегодня снежный ком достиг своего предела — и полностью накрыл собой, переломив не только Айлу, но и ее выдуманную личину. Она сдалась — эмоциям был нужен выход. «Все хорошо» перешло свою грань окончательно и бесповоротно.

В поместье, которого, еще не так давно она боялась как огня, дышалось на удивление легко. Какое-то смутное чувство удовлетворение насыщало ее, когда она проходилась по пыльным полкам фамильной библиотеки Лестрейнджей. Это было чем-то новым, настолько непохожим на все предыдущие дни, что Айла старалась взять от этого ощущения как можно больше.  Наугад выцепив пару больших книг, и вытащив из ящика слабо поддающегося стола записную книжку, она вернулась в спальню, где уже разложила на кровати принесенный из дома нехитрый провиант — туда же отправились и книги. Из левого кармана джинс она достала пачку сигарет, сразу же вынув одну, прикурила и глубоко затянулась, делая круг по комнате.
В другом кармане оказалась колдография, которую она хотела отправить родителям, с дня рождения Ская. Особо выдающегося, для тех, кто не мог знать всю предысторию, на колдокарточке не было.Тем не менее, они с Лестрейнджем оба знали — здесь Ребекка первый раз показала маленькой ладошкой на Ская и рассмеялась, отвечая на вопрос Айлы, - «Покажи, где папа?».
Что-то внутри больно переломилось, и она отложила колдографию подальше, туда, куда по крайней мере в ближайшее время не упадет ее взгляд.
«Малое лишь мнит себя независимым» - повторялось на страницах «Тайн наитемнейшего искусства» и это настолько сильно находило соответствие со всей деятельностью Люмено, что становилось жутко. Затянувшись, она перелистнула еще пару страниц, и на каждой из них, тонким пером была подчеркнута, среди прочих, эта фраза. Она повторялась раз от раза, но теперь, это казалось совершенно другим.
Цепочка событий, происходящих в ее жизни с 2027 года начала складываться в отдельную, понятную только ей конструкцию. Когда она заговорила о Люмено с человеком, которому она беззаветно доверяла, с тем, кто сумел добиться от нее этого — поистине невозможного, и сразу был готов ринуться в бой, до момента нынешнего — когда все валилось из рук, и заговорить об организации не было ни времени, не сил. Неужели тот, кого она считала своим единомышленником, на самом деле был подрывником, который просто, нагло и абсолютно чисто пытался вывести ее из строя, в первую очередь, как идеолога.
И это все, все что происходило, было всего навсего тем, что она придумала себе сама?
Пепел с сигареты упал на страницы, за дверью послышался шорох, отвлекший ее от мыслей и Айла дернулась. Не вставая с кровати, и не вынимая сигарету из руки, она взяла палочку и направила ее на дверь, прекрасно зная, что стоять за ней может только один-единственный человек.
-Expelliarmus! - не столько выбитая у него из рук палочка обратила на себя внимание, как то, что у него на руках была Ребекка. Айла просто задушила в себе порыв подойти к нему и взять малышку на руки, вместо этого холодно проговорив, перехватывая его взгляд, - Если у тебя есть при себе пистолет, то я бы советовала и его положить передо мной.
Но что-то определенно уже начинало идти не так.

[AVA]http://savepic.ru/10708627.png[/AVA]

+2

3

Рабочие часы тянулись всё медленнее и напряжённее – уже который день в одном и том же формате. Дети всё так же регулярно проявляли магию, что имело последствия для магглов, всё так же нужно было отправляться на задания в самые разные уголки Соединенного Королевства. Но если раньше Скай ждал листа с заданием с нетерпением, теребил коллег и мешал им работать из-за своего энтузиазма, который только и ждал выхода, то теперь он просто кивал начальнику в ответ на вызов, редко разговаривал с коллегами и всё больше пребывал где-то в самом себе. Он не стал менее исполнительным от этого – в конце концов, эта работа была ему нужна, от нее был стабильный доход – пусть и немного урезанный из-за сокращения рабочих часов. Скай много раз уже восхвалил своего начальника за понимание…если бы ему попался другой руководитель, кажется, дух Лестрейнджей уже давно бы испарился из кабинета группы аннулирования случайного волшебства. Причем еще неизвестно, по чьей инициативе.
Все чувствовали перемену в Скае. Поначалу пытались даже шутить на этот счет – но их старания восполнить тот позитив, который раньше царил в отделе, не нашел своего отклика. Иногда он, правда, улыбался, иногда даже посмеивался, отвлекаясь тем самым от своих собственных забот. Но делать это хотелось всё меньше.
Он был чертовски уставшим.
Сначала ему казалось, что причина в новоявленной Бекс, рождение которой он ждал так, как будто сам был ребенком, которому пообещали самый-самый желанный подарок. На самом деле, для него дочь действительно была самым важным подарком в жизни, который он мог получить от Айлы – помимо ее собственной любви, о которой можно было даже не говорить, а достаточно просто ощущать. Но, конечно, девочка мешала спать по ночам, несмотря на быструю реакцию Айлы, которая сразу старалась ее успокоить. Иногда Скай порывался это сделать сам, но удавалось все реже – его просто-напросто опережали и отказывались уступать дорогу. Спорить не хотелось – но со временем этих уступок становилось всё больше. И он не заметил, как так вышло, что Айла почти всем стала заниматься сама. Ему нравилось укладывать дочь спать, но все реже ему выпадала такая возможность. Он был бы рад помогать Айле – даже несмотря на усталость после работы, дома брались откуда-то новые силы, но так было недолго. Постепенно Айла замыкалась в себе и концентрировалась только на домашних заботах, а предложения помощи отвергались. Он не понимал, в чем дело, а поговорить об этом было не с кем. Его мать явно не была на месте Айлы – как раз-таки она работала, сколько Скай ее помнил, а с ним время проводил отец, который не демонстрировал подобные симптомы. По крайней мере, как это казалось маленькому Скаю. Со Скорпиусом об этом было не поговорить, ему такое было, наверное, не понять, да и Скай совершенно не хотел нагружать своего друга собственными проблемами, когда у того наверняка хватало и своих (впрочем, об этом Скай тоже был не особо в курсе). Словом, при всем своем нарочито легком характере и способности перешагивать через самые разные проблемы, нынешняя ситуация не являлась такой же легко решаемой или проходимой. Она не отпускала его из своих цепких лап практически круглосуточно, и даже когда Айла стала уходить с Ребеккой спать в гостиную, чтобы дать ему выспаться, ему это не удавалось. Его регулярно мучили странные сны, которые и кошмарами не назовешь, но никак не решаемые вопросы в жизни находили свое отражение и там, и разбитое состояние изо дня в день всё ухудшалось. Айла совсем от него отгородилась и как будто вообще не хотела его видеть. Бесконечные «почему» приводили его в отделы маггловской литературы, где он пытался найти подходящие книги по психологии. Но как только он начинал их читать в самом магазине, ему казалось, что Айла ведь совсем не похожа на тех обычных женщин, о которых со святой убежденностью писали авторы. Впрочем, он успел понять, что существует постродовая депрессия, которая в какой-то своей особенной форме могла найти проявление и у Айлы. И с этим нужно было что-то делать. Неизвестное пока что-то.
Близился обеденный перерыв у сотрудников отдела, вместо которого Скай был намерен уйти, предварительно договорившись об этом с начальством. Даже его сокращенный рабочий день еще не подошел к концу, но он почувствовал, что больше в таком режиме жизнь продолжаться не может. Он еще не знал, что же от него требовалось, но нужно было пробовать хоть что-то. Хотя бы вывести Айлу на разговор, в конце концов. Поэтому вскоре он оказался неподалеку от дома, аппарировав в уже привычный безлюдный переулок, и направился к подъезду. Пока он ехал на лифте, как положено обычному магглу, он прокручивал в голове, что же он может сказать, когда войдет домой, что сделает, чтобы обратить внимание Айлы на себя, действительно обратить. Но лифт достиг нужного этажа стремительно быстро, не дав Скаю толком собрать мысли во что-то достойное произнесения вслух, и перед ним уже возникла дверь квартиры. Почему-то дрожали и потели руки, вставляя ключ в замочную скважину (еще одно прикрытие, дабы казаться самыми обычными магглами), а дверь внезапно жалобно скрипнула, открываясь. Дома было тихо.
Наверное, Ребекка просто спит, - подумал Скай, как можно тише закрывая дверь и кладя ключи на столик рядом. Разувшись и снимая на ходу куртку, он зашел в спальню – сразу к детской кроватке, где мирно спала дочь, вызывая у него искреннюю улыбку – ту самую, которой уже какое-то время не может добиться кто-то другой. Он не удержался и провел пальцем по ее маленькой ручке, отчего Бэкс пошевелила пальчиками, но не проснулась. Скай оглядел спальню в поисках, возможно, такой же спящей Айлы, но ее здесь не было. В гостиной-кухне тоже. Как и в любом другом помещении квартиры.
И тут Ская охватила паника.
В голове тут же появились самые разные мысли, и ни одна из них не была хорошей. Инстинктивно он подбежал снова к детской кроватке, чтобы ни за что не упустить из виду Бекс. Если девочка спокойно спит, значит, либо Айла ушла сама, либо ее очень тихо похитили. Когда Бекс должна засыпать? Вот он, минус работы Ская - он даже плохо знает режим сна Ребекки…
Прикинуть, сколько девочка спит, было невозможно. Дети могут много спать, ну наверняка. Нужно пойти по местам, где бывает Айла днем…где же она бывает?!
Рядом с их домом был небольшой парк вокруг озера, которое, правда, больше напоминало огромное болото, а по дороге туда располагалось кафе, где иногда бывали они с Айлой и с официанткой откуда Айла точно была хорошо знакома и вроде бы продолжала общаться. Со Скаем они были лишь просто знакомы, и он очень надеялся, что сможет ее идентифицировать среди остальных и не перепутает имя. Саманта…Да, кажется, Саманта.
Но сначала нужно было подумать про Бекс. Оставлять девочку дома было нельзя, ведь неизвестно, что на самом деле случилось с Айлой. Вызывать Скорпиуса было некогда, да и подставлять его под риск тоже было совершенно ни к чему. В результате Скай помчался к шкафчику с детскими вещами, дабы тепло одеть девочку. Пока он разбирался в ее многочисленных носочках, шапочках и прочих предметах очаровательного детского гардероба (часть которого покупал даже он сам!), он наткнулся рукой на какой-то сложенный лист бумаги, где почерком Айлы было написано письмо. Адресованное Белинде Корнер.
С письмом в одной руке и с носочками для Бекс в другой, он присел на кровать, вчитываясь в написанное. Айла собиралась выдать Люмено…взамен на гарантию безопасности ей самой, Бекс и Скаю… Сначала он пребывал в полном, мягко говоря, недоумении от того, что Айла была готова пойти на такой шаг. Предать Люмено? Свою идею, которой она так горела? Это было практически за гранью его понимания. Но затем он посмотрел на дату – 18 августа 2029 года. Это было больше трех месяцев назад. И письмо до сих пор не отправлено. Почему?..
Быстро просмотрев еще раз написанное, он положил письмо во внутренний карман пиджака, в котором все еще был после Министерства, и приступил к быстрому одеванию Ребекки. Не думать об этом письме он не мог, но у него крутились сплошь вопросы на этот счет, пока не находившие ответа. А одевать девочку оказалось не так просто, как он ожидал…Она не сразу проснулась, когда он переложил ее на обычную кровать и начал переодевать, потому что он старался делась все как можно аккуратнее, но с непривычки у него это получалось из рук вон плохо. Бекс недовольно засопела и заныла, не желая просыпаться, но в конце концов, увидев над собой все же знакомое лицо, пусть и не мамино, успокоилась и даже слегка улыбнулась. Это придало Скаю сил и веру в то, что с Айлой все в порядке. Что-то ему подсказывало, что если бы ее хотели похитить, то Ребекка бы как минимум проснулась и начала кричать, потому что…между матерью и ребенком сильная связь. Так что…это давало надежду, что Айла ушла сама. Может быть, пройтись в одиночестве…
Закутав девочку в теплую одежду (возможно, даже в чрезмерном количестве), Скай оделся сам и с Ребеккой на руках покинул квартиру. Ребекка серьезно посматривала на него, вероятно, не понимая, что происходит и куда ее несут, но плакать пока не собиралась. Скай прижимал ее к себе, приговаривая слова успокоения – даже неизвестно, кого он больше пытался успокоить, себя или ее, - и направлялся к тому самому кафе, где работает Саманта. Зайдя внутрь, он понял, что среди присутствующих официанток ни одна не напоминает ее. Неужели не ее смена?..
- Простите, - обратился он к одной из них, поправляя на руках Ребекку. – А Саманта сегодня работает?
- А вам зачем? – странно хитро улыбаясь спросила его в ответ официантка, переводя взгляд с него на ребенка.
- Джесс, это ко мне, - услышал он уже знакомый голос из глубины зала и под пристальный взгляд этой Джесс пошел по направлению к Сэм. – Здравствуй, Дэмиан, чем могу помочь?
- Здравствуй, эмм… - он запнулся, даже не зная, с чего лучше начать. – Послушай, Эбби сегодня не заходила? 
- Заходила, как же. Расстроенная вся была… - тут она заметила девочку на руках у него, и выражение ее лица стало испуганным. Вероятно, они действительно так подружились, что Айла стала ей небезразлична. Вернее, Эбигейл – а это была большая разница. – А почему ты с Тесс? Что случилось?!
- Сам не знаю, Ай…Эбби не было дома, когда я вернулся. Когда она ушла отсюда?
- Часа полтора назад, у меня как раз перерыв был. Потом я видела, как они возвращались домой, и всё, - Саманта смотрела на Ская с каким-то интересом, который он не мог понять, да и не особо старался. Может, она, правда, что-то знала, но…нет, наверное, сразу бы рассказала. Дело-то серьезное.
- Ладно, спасибо, Сэм, - кивнул он в знак благодарности и уже направился к выходу.
- Ты заходи как-нибудь, а то…давно уже не было видно… - краем глаза Скай заметил, что она уже улыбается, но, ничего не ответив, он уже вышел из кафе.
Если Айла отправилась куда-то сама…допустим, аппарировав с лестничной клетки или из квартиры…первое место, которое приходило на ум, - это ее лавка в Лютном. Ее личное пространство, куда она раньше могла уходить в поисках спокойствия и одиночества, и где ее обычно не трогал Скай. Обхватив покрепче Ребекку, он приготовился аппарировать.
- Держись, солнышко, сейчас будет неприятно… - и они вдвоем исчезли из переулка с глухим хлопком.
Однако, дверь в Лютном оказалась наглухо заперта, и свежих следов на земле не было – благо, шел легкий снег, и следы были бы видны, если бы она здесь была. Ребекка, явно не пребывающая в восторге от резких перемещений начинала хныкать, но пока Скаю удавалось ее успокоить. С самим собой же дело было сложнее. Куда могла направиться Айла, если не к себе в лавку? Где еще можно было найти уединенный уголок?
Уединенный…Лайм-Реджис.
Но это было нелогично. Айла Берк никогда не испытывала любовь к этому месту, скорее наоборот – Скай чувствовал, что ей там всегда было неуютно.
Но проверить стоило. Потому что если она не там, то придется подключать на поиски кого-то еще...
Вздохнув и понадеявшись, что ребенку две аппарации за несколько минут не принесут большого вреда, он снова исчез с Ребеккой, появившись уже за пределами поместья Лестрейнджей. Здесь был совсем другой воздух – соленый из-за близости к морю, шум которого доносился даже сюда, и более свободный из-за отсутствия нагромождения домов, как в Лондоне. Почти бегом Скай достиг входа в дом и вынул палочку. Homenum Revelio подтвердил догадку Ская, что в доме кто-то был. Он очень надеялся, что это была именно Айла. Быстрым шагом он проносился от одной комнаты в другую (Мерлин, и за что их так много в одном поместье?!), пока, наконец, не дошел до спальни. Стоило ему дернуть дверь, как его палочка вылетела из рук.
- Если у тебя есть при себе пистолет, то я бы советовала и его положить передо мной.
Скай непонимающе смотрел на Айлу, которая всё еще держала палочку направленной на него.
- Я не…послушай, давай успокоимся... – он сделал шаг по направлению к ней, войдя тем самым в комнату, но после этого решил остановиться, крепче прижимая к себе девочку. Запах сигарет ударил в нос, и судя по всему не только ему, потому что Ребекка начала недовольно хныкать, а потом и вовсе срыгнула прямо на рукав куртки Ская. Вероятно, двойная аппарация сыграла тут большую роль, а запах и вовсе спровоцировал это. Поправив девочку на руке, Скай вытер другой рукой ей рот и подбородок каким-то платочком, который случайно захватил с собой из дома, когда еще одевал Бекс.
- У меня нет с собой пистолета. Я не хочу сделать тебе ничего плохого, - медленно и с паузами говорил он, боясь вызвать не ту реакцию. – Тебя не было дома, когда я пришел, и я очень переживал, что с тобой могло что-то случиться.
Он посмотрел на кровать, на которой лежали книги, сигареты и какая-то еда. Судя по всему, Айла действительно искала просто одиночества. Постепенно Скай успокаивался – по крайней мере, она в порядке, и это главное. Но сейчас им предстоял, кажется, серьезный разговор. Потому что он всё еще не понимал абсолютно ничего из того, что происходило.
[AVA]http://sh.uploads.ru/CKW8c.jpg[/AVA]

+2

4

-Я не пациентка твоей матери, не надо так со мной разговаривать, - она старалась не смотреть на Ская и Бекс, и пытаясь донести до самой себя причину переноса взгляда с дверного косяка на шкаф, стену или пол довольно сумбурно находила для себя ответ. Да, ей однозначно было больно. Было неприятно и мерзко. Было обидно, практически по-детски, так, что в действительности хотелось разрыдаться и не предпринимать абсолютно ничего, пока за нее это не решат другие. Пока не зададут чреду дебильных вопросов «Что случилось?» и «Почему так», закончив все это «Ну что же ты!». Ей не нужна была жалость, ей не нужны были объяснения и причинно-следственные связи, ей нужен был только ответ на один вопрос. Когда он сказал про то, как переживал за нее, Айла улыбнулась и сделала очередную затяжку, устало склонив голову на бок, неудачно соскочивший уголек обжег безымянный палец.
-Слушай, я не знаю, наверное я кажусь тебе совсем идиоткой. Я понимаю, что в принципе не так одарена мозгом как вы, мистер Лестрейндж, гены не позволяют, но и не тупа до безобразия. Человек, который подумал, что со мной что-то случилось, но не знал, что конкретно, ни за что бы не пришел в поместье один, да еще и с ребенком. Не находишь этот момент немного странным?
Айла явно находила, но предпочла не развивать эту тему дальше — диалог слепого с глухим, было понятно, что он ни в чем не признается, а вытягивать из людей информацию совершенно не было ее призванием. Несколько секунд и три плавных движения палочкой — дымовая завеса в комнате развеялась, ближнее окно оказалось распахнутым настежь — приманеную палочку Ская она отложила к уже закрытым «Тайнам» и колдографии. В обычной жизни она пользовалась магией только в тех случаях, где это было более уместно — слишком уж привычка «быть как маггла» за несколько лет стала образом жизни — нет, ни в коем разе Айла бы не стала натирать руками тарелки и полы, и с энтузиазмом мыть к лету окна, но все-таки большая часть из ежедневных забот была заменена на исключительно-маггловское использование. Взять то же курение — через раз она прикуривала от зажигалки. Сейчас же, все три невербальных пасса были скорее показательными, чем необходимостью — окно можно было открыть, тем более, что ноги уже начинали затекать от неудобной позы на кровати. К Скаю можно было подойти, и кроме палочки забрать к себе на руки Ребекку. Она не хотела делать ничего из перечисленного — просто показывала настолько доступно, насколько это было возможно, свою принадлежность к магическому миру, из которого ее пытались выжить. Не сдалась. Не сломалась.
Айла затянулась и повернулась лицом к окну, стараясь, чтобы дым шел в том направлении.
- А вдруг меня бы тут допрашивал Каст? Так-то отличное место, скажу я тебе. Порекомендуй им. Так и представила — прижимая одной рукой к себе Ребекку ты яростно сражаешься против троих. А потом, когда ты одержишь победу, я бросаюсь к тебе на шею с криками - «Мой герой!», и мы аппарируем в нашу уютную квартирку, где после пьем горячий заварной чай, едим пироженки и зовем Малфоя в гости, - она выдержала паузу, перестав картинно размахивать рукой с зажатой в ней практически потухшей сигаретой.
- Повеселились и хватит — я хочу знать, когда это все началось, - не до конца заданный вопрос давал Айле очередную фору в молчании — медленно затушив сигарету об угол алюминиевой формы, в которой лежали ножки ягненка, и скинув окурок на пол, она подняла взгляд на Ская.
- С какого года ты работаешь на Кастеллум?
Айла вытащила очередную сигарету и прикурила, уже совершенно без страха смотря Скаю в глаза. Она была готова наступать, поэтому не дав ему и нескольких секунд на ответ, продолжила. Голос был спокойным, ровным, словно она готовила эту речь для отчетности перед министерским руководством или, как бы это ни было комично — перед судом.
-Можешь не отвечать. Я и сама могу тебе это рассказать, - конец сигареты медленно коснулся ее губ.
-В 2022 году тебя взяли на работу в Министерство. Воля случая, естественно, я не спорю. Лестрейнджа — в то время как половину населения магической Британии даже без предрассудков потрясывает от этой фамилии — на вполне себе приличную должность, - Айла выдохнула и попыталась слегка изменить позу, потирая затекшую левую ногу в районе колена — разговор обещал быть долгим, вставать и придавать диалогу формат перфоманса было бы слишком дурной идеей.
- Опустим и это. Не важно. В 2024 году к власти пришел Гэмп и к 2025 решил принять непосредственное участие в жизни Лютного — даже низзл подраный знал об этом. В конце 25 года в нашем хитросплетении официоза твоему и моему отделу дают потрясающие задание, подобные которому не раз будут выполнятся каким-то одним из отделов, в зависимости от тяжести ситуации. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы узнать, что этот случай — один из десятка, когда главы отделов не могли договориться в чьей это компетенции. Один из десятка, Эрскайн, понимаешь о чем я? О чем еще знало то низзлово чучело? Я все же продолжу, дай мне закончить, пожалуйста. В самом низкооплачиваемом отделе работает девочка, получив контроль над которой, можно заиметь под себя и Лютный. Ну как девочка. Так себе девочка, пусть будет тетенька. Знаешь как получают контроль над тетеньками? - она усмехнулсь. Этой дешевой драме давно было пора подойти к своему логическому завершению.
- Конечно, знаешь. Да еще и год пытаться хоть как-то подъехать на кривой телеге. Надеюсь, тебе за это не сильно досталось? Я даже знаю почему не досталось. Сейчас будет бомба!
Левой рукой она собрала мешающие ей, спадающие на лицо пряди волос, и спустя пару секунд решительно отпустила — безвольный, но такой нужный сейчас жест.
- Бабка Мерлинова, я себя чувствую уличной девкой. Это надо же было все сложить в своей голове только сейчас! - Айла улыбалась, но в этой улыбке можно было прочитать все — от нервов до неприязни — полный спектр эмоций не слишком широкого ряда.
- И как только ты таки подъехал и получил все карты в свои руки, тебе выпало полное бинго. Люмено. Террористы. Радикалы. Идеалисты. Вышвырнутое поколение. Обнищавшие. Порабощенные. Подвергнутые забвению. Могу дать тебе побольше интересных, красочных описаний, но не сейчас. Нет, я знаю, что весь мир не крутится вокруг меня, но изначально цели были несколько иные, я же права? А тут все случилось как в самом чудесном сне — все как на блюде. Целый идеолог. Целая «не последняя после организаторов». Чье слово может через раз услышать даже Эйвери. Мне даже интересно, кто предложил перетащить меня в маггловский мир? Или это чистая случайность, что сыграла на руку? А дальше пронесется еще бесчисленное множество вопросов, в ответах на которые я так же не нуждаюсь. Как удивительно быстро вычислили Бэгмен. Как удивительно быстро выходили статьи. Как быстро заткнули рот отцу тех двух ребятишек, который винил во всем аврорат.  У меня хорошо с арифметикой, Лестрейндж, я умею складывать два и два. Ты — великий пацифист всех времен и народов притаскивал мне книги пачками, заранее зная, что некоторая часть людей с этого стадиона выйдет не своим ходом. Ты знал, что Кастеллум спустит на нас всех собак, ты знал, что все должно пойти хуже некуда. Все эти показательные акции, дебилизм чистой воды.
И — вишенка на торте! Приготовься!
- вторая сигарета была выкурена до фильтра, и повторила судьбу первой, оставив свой след на форме, а потом и потеснив свою предшественницу на полу. Ее тон с каждым предложением становился выше, большая часть была сказана на одном дыхании, так, что периодически ей не хватало воздуха, чтобы довести мысль до конца.
- Я забеременела и начала постепенно отходить от дел — а самое занятное, я отдалилась заодно и от Лютного. И было бы пол беды, если бы этот круг просто замкнулся. Ты же знаком с теорией вероятности? Так вот, рассчитай мне вероятность появления на свет чистокровного волшебника в нынешних реалиях. Это же очень просто, правда? На месте министерства я бы постаралась убрать их куда-нибудь подальше. Ты — один из родителей этих детей. Ты работаешь в министерстве, которое порицает подобные связи, и всячески старается, чтобы даже таких слов как «статус крови» не было и в помине. Ты все еще там работаешь. Тебе никто не сказал ни единого слова, тебя отпускают пораньше, к твоей отмороженной сожительнице и дочери. Руководство не боится, что потом придут и по их душу? Чистая случайность. Разве нет больше юных и талантливых на эту должность? - голос с простого повышенного тона сорвался в крик. Молчать было просто незачем.
-Да твою мать, Лестрейндж, скажи мне, я похожа на дуру?
Я живу в круглосуточном кошмаре. Я стараюсь не спать, потому-что я не могу предположить, что будет с Ребеккой в ту секунду, когда я провалюсь в сон. Я хожу по квартире, постоянно оглядываясь, я боюсь даже своей тени. Я — которая никогда и ничего не боялась. Когда Соул задевает что-то на кухне крылом, я вздрагиваю и хватаюсь за палочку. Я не уверена, что протяну так еще долго.
Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, что они сделают с Ребеккой. Мне все равно, что они будут делать с организацией и что, в конечном итоге, они сделают со мной. Уже все равно. Пусть побеждает их правда, мне плевать, я не хочу, чтобы моя дочь жила в этом. Она заслужила что-то другое, а не этот ад.
Просто скажи мне, зачем ты все это делаешь? Что они обещали тебе за всё это дерьмо? Что черт возьми, надо сделать мне, чтобы все это прекратилось?

Сложно было не заметить, что на глазах у Айлы выступили слезы, хоть она всячески и пыталась это скрыть, то, отвлекаясь, с усердием впивалась рукой в покрывало на кровати, то тридцатый раз читала авторов притащенных томов, до тех пор, пока отвлечь мысли окончательно не удавалось. Обвинения Ская удались ей без лишних эмоций, но от одного упоминания Бекс ей становилось не по себе. Айла готова была загрызть любого на смерть, кто посмел бы приблизиться к ее девочке, но, сейчас она понимала, что часть ответственности за то, что может произойти, лежит и на ней.
Что она будет делать сейчас, кроме того как уйдет от Ская, где этот безумный план выживания? На что она будет жить, а еще эфемернее вопрос — на что она будет содержать ребенка? Лавка дает определенный, но не стабильный доход, раньше ей и одной мало на что хватало, а теперь...в эту пустоту, с Бекс, без кната в кармане. Аутотренинг со словами «я справлюсь, я же сильная» помогал только на минуту. К тому же, кто сказал, что после всего этого «вскрытия» ее еще оставят живой? Какое к черту, Люмено, какая к черту политика, если на кону сейчас стоит новая жизнь?
Айла встала с кровати, взяв с собой черный большой, на вид очень дорогой, блокнот — его содержимое показалось ей еще дороже, поэтому оставить его пылиться она не могла себе позволить.
-Ладно, хватит, оставим эту пустую полемику, я не имею никакого желания конфликтовать с тобой. И разборки наподобие маггловских сериалов тут совершенно ни к чему. Пора домой, мне еще надо собрать вещи Бекс.
[AVA]http://savepic.ru/10708627.png[/AVA]

+2

5

Казалось, что он попал в какой-то очень странный сон, когда связи между событиями не просто не ощущаются, а скорее даже отсутствуют. Ведь всё происходящее просто не могло быть правдой. Это настолько противоречило всему тому, что было раньше…
Раньше.
Судя по всему, это «раньше» давно ушло в прошлое, и на место него пришло «настоящее», которое тянулось на протяжении нескольких месяцев и только сейчас, наконец, нашло какой-то выход. Оно ведь тоже не резиновое.
Но Скай это понял далеко не сразу.
- Может быть, это и странно, но у меня не было времени на сбор подмоги, в Лютном я тебя не нашел и просто предположил, что ты можешь быть здесь, - несколько рассеянно отвечал он на первые обвинения из целого ряда, который он себе и представить не мог. - Если бы тебя не оказалось и здесь, а также у Скорпиуса и у моей матери, то конечно я бы обратился за помощью и поставил на уши всё Люмено.
Айла открыла окно, и в спертое и прокуренное помещение начали проникать струйки свежего воздуха, которые облегчали дыхание и немного растуманивали комнату. Быть может, вместе с этим свежим воздухом растуманится и ситуация, и сознание…
Если бы ее допрашивал Каст… Скай мог бы сказать ей, что в тот момент он даже не думал о том, как будет сражаться с представителями этой чудесной организации. Расчетливость не его конек, он гриффиндорец, как бы от этого не переворачивались в могилах его предки по гордой линии Лестрейндж, и эмоциональные порывы могут занести его далеко и на одном дыхании. К тому же, он был намерен защищать Бекс до последнего, если придется. И Айлу тоже.
Но он промолчал, потому что объяснять это, наверное, не было смысла, и Айла продолжила речь снова.
- С какого года ты работаешь на Кастеллум?
Что? Это, должно быть, очередная шутка?
Он подумал, что ослышался. Может быть, она имела в виду…
Но нет, Айла всегда говорила прямо, и в этом заключалась иногда сложность общения с ней, но после периода привыкания можно было понять, что разговаривать с другими женщинами оказывалось намного труднее.
Её монолог был прекрасен и ужасен одновременно, просто потому, что он был практически безупречно выстроен, и Скай слушал это, временами забывая, что главный герой всей этой потрясающей шпионской истории, подобной маггловским фильмам про Джеймса Бонда, - это он сам. Когда он вспоминал об этом, он снова терялся в потоке аргументов против него (кто бы мог подумать, от Айлы – и против него…) и всё думал, когда же этот театр абсурда придет к своему завершению.
Один раз он хотел вставить свой комментарий посреди монолога, но Айла не позволяла и продолжала выговариваться, поэтому больше он не встревал. Иногда начинал расхаживать по комнате, проводя свободной от Ребекки рукой по волосам и отводя взгляд от Айлы куда-то в пол, в стены, на кровать – куда угодно. Когда Айла рассказывала о его участии в Кастеллуме и как он удачно вышел на идеолога Люмено, он беззвучно рассмеялся, закинув голову, просто поражаясь тому, как это всё складно выходит, и насколько это ставит его в тупик, потому что крыть ему практически нечем.
Порой он всё еще надеялся на то, что в один прекрасный момент Айла рассмеется над ним за то, что он, как дурачок, поверил в реальность всего сказанного, но этого не происходило. Она не улыбалась, а только много говорила и нервно курила и явно не первые сигареты за день. Она однозначно очень сильно нервничала.
Последней каплей, заставившей принять всё всерьез, были последние слова Айлы – про Бекс и ее вещи.
- Собрать вещи? Что?.. – он инстинктивно прижал к себе ребенка, будто предчувствуя, что его хотят забрать. Истинный смысл ее слов дошел до него не сразу – он был слишком погружен в анализ ее обвинений, что не подумал, к чему она ведет.
- Подожди, пожалуйста… - он в растерянности задержал паузу, проведя ладонью по лицу и смахивая выступивший на лбу пот.
Айла не раз уходила от него, но это всегда было молча, без скандалов и выяснения отношений. Это был ее способ показать, что ей что-то очень не нравится, но таких монологов раньше не было никогда. А это означало, что, возможно, она настроена как никогда серьезно – по крайней мере, убеждена сама в этом.
- Да, ты права. Ты знаешь, ты абсолютно права… - он остановился, надеясь, что таким образом привлечет внимание Айлы к своим словам. - Это всё кошмар и самый настоящий ад. Может быть…его бы и не случилось, если бы я действительно работал на Кастеллум – я бы уже давно всё это остановил, и мы бы жили спокойной жизнью. Я виноват в том, что всё сложилось именно так…
И пожалуйста, послушай и меня немного, теперь моя очередь говорить. Так, с чего бы начать, - он пытался собрать свои мысли во что-то членораздельное, хотя было ясно, что так же логично он не сможет их выстроить. – Ты начинала с моей работы, да? Так вот… У меня было два с лишним года стажировки, пока меня не взяли на работу в отдел, который, я напомню тебе, занимается детьми и магглами, а не решает вопросы государственной важности, - да у Скорпиуса и того должность поважнее моей! Так-то посмотреть, у нас обоих с тобой департаменты не последние в Министерстве, а отделы при этом явно не самые популярные. И мне никто не помогал с трудоустройством – по крайней мере, насколько мне известно. Впрочем, может, матушка или дядюшка Эрни что-то сделали без моего ведома, я никогда не задавался этим вопросом.
Он не знал, насколько правильно сейчас было подчеркивать свою неуверенность, но по-другому не получалось. Он как будто бы извинялся за то, как у него всё достаточно гладко сложилось с работой – и ему в удовольствие, и с начальником отношения хорошие, а зарплата, хоть и практически копейки, но все же есть. Но теперь и он не был уверен в том, что ему на самом деле кто-то сильно помог, только зачем и кому это было нужно?..
- Я успел практически пожалеть, что не поступал как раз по той схеме, которую ты описала…черт, она настолько хорошо продумана, что мой гриффиндорский мозг просто восхищается этой красиво сложенной слизеринской мозаике, и я бы даже поверил в ее реальность, если бы не знал, что на самом деле всё намного хуже. И если нас поймает Кастеллум, я не смогу прикрыть тебя и сказать, что это «свои» и «был уговор», потому что нас повяжут с тобой вместе и отправят в Азкабан, а Бекс отправят в какой-нибудь паршивый детский дом.
Он пытался прокрутить в голове разные части монолога Айлы, - вспомнить их все и в том же порядке было нереальной задачей, зато кусочками они с каким-то трудом всплывали в голове, продираясь сквозь медленно уходящий туман.
- Ты думаешь, я бы мог манипулировать тобой все эти годы? Манипулировать и ни разу не проколоться? Перед тобой, перед Яксли, Ноттом, который тщательно изучает каждого, с кем имеет дело, и Эйвери, который, наверное, мечтает от меня избавиться? Послушай, я ведь правда люблю тебя, и Бекс, и…черт, я даже не знаю, как тебе объяснить, насколько вы мне дороги. Я не знаю, что случилось в тот декабрьский день две тысячи двадцать пятого года, когда именно из этих двух отделов направили именно нас с тобой на то задание, но я бесконечно благодарен судьбе. И нет, не потому что это было удачей для Кастеллума, который хотел получить контроль над Лютным – кстати, а разве он действительно его получил?.. И не потому, что мне судьба подарила шанс выйти на радикальную группировку. А потому что ты мне дорога. И если бы я работал на Кастеллум и делал всё исходя из холодного расчета, у нас бы даже не было дочери.
Он немного отдышался, потому что теперь уже его начала захлестывать эмоциональная волна. Как будто сорвали плотину, и теперь все чувства и эмоции остановить было крайне сложно, а ведь он тоже долго их держал в себе – четыре месяца почти молчания сказывались не только на Айле.
- За всё это время не поймали ни одного члена Люмено, как бы они не старались, а они наверняка очень стараются. Кстати, ты упоминала Бэгмен – так вот вспомни, что при всем моем нежелании вносить в чью-либо психику изменения, а воспоминания явно являются ее частью, как только встал вопрос о твоей безопасности, я однозначно был за тебя. И если попробовать прикинуть, что я в тот момент работал бы на Каст, то мне было бы крайне невыгодно стирать память Бэгмен, ведь чужими руками позволить Кастеллуму выйти на Люмено было бы вообще идеальным вариантом. Но нет, я занял позицию против этого. Ради тебя. А то, что ее так быстро вычислили…тут можно только догадываться, каким образом. Впрочем, у меня так же много вопросов о том, почему до сих пор не вычислили нас, сколько и у тебя.
И он правда иногда об этом задумывался, ведь не могли же они, такие порывистые революционеры, ни разу не облажаться, ни разу не выдать себя. Каким-то чудом даже проверки в домах всех экс-Пожирателей и их детей прошли без нахождения улик, а ведь могли бы и обнаружить что-то…вот уж что случалось внезапно, так это.
Скай знал, что он держится до сих пор в Министерстве, потому что его любит начальник какой-то необъяснимой любовью и убеждает всех в незаменимости Лестрейнджа на посту посредника между детьми и магглами. Может, в этом и был свой резон – держать Лестрейнджа под контролем в Министерстве и при этом подпускать только к тем, на кого он наименее всего может повлиять. А для некоторых родителей его фамилия может служить достойной пугалкой, чтобы они обращали больше внимания на то, чем заняты их дети.
- Мы оказались в маггловском мире, потому что мне показалось, что тебе там будет так же комфортно, как и мне. В нем ведь есть особая прелесть…там тебя не знают как сына Пожирателя смерти, не испытывают предубеждения при общении. С ними немного отдыхаешь. Да и я ту квартиру купил еще до появления тебя в моей жизни, мне место понравилось. И вроде бы ты не была против.
И тут ему в голову пришла мысль, которая почему-то не посещала его раньше. Она была настолько очевидна, настолько лежала на поверхности и могла бы решить все проблемы…по крайней мере, это могло бы случиться, подумай он об этом раньше.
- Послушай…давай уедем. Просто бросим здесь всё и уедем. Люмено, Кастеллум, министерство – плевать на это всё, если мы можем спасти Бекс и подарить ей совсем другое будущее. Пусть не здесь, но хотя бы оно будет спокойное. Куда ты хочешь? Франция, Италия, Штаты?..
К тому же…раз ты не успела отправить это…
- он переложил Бекс из одной, уже порядком затекшей руки в другую, чтобы достать из внутреннего кармана сложенный лист письма. -…то нас не будут преследовать хотя бы сразу две организации.
Не было необходимости даже отдавать его в руки Айле – она и так наверняка понимала, о чем идет речь. И делать вид, что она это не писала, не было смысла. И если во время прочтения его в квартире Скай совсем не понимал, зачем она это делала, то теперь и его паззл в голове сложился, потому что что бы они сейчас ни делали, было продиктовано абсолютно идентичным стремлением – сделать всё ради будущего Бекс. Желательно, конечно, еще и своего, но даже это было второстепенно. Поэтому он даже не задавал вопросов.
- Его лучше сжечь, ты знаешь…на всякий случай. Мало ли кто-то из Люмено к нам зайдет…
Он протянул письмо Айле, показывая тем самым, что он не собирается его оставлять у себя как улику или по каким-то еще причинам. Он ей доверял, но, кажется, ему ее доверие еще придется стараться заслужить.
[AVA]http://sh.uploads.ru/CKW8c.jpg[/AVA]

+2

6

- Собрать вещи? Что?..
- Что слышал.
Айла закурила снова, опускаясь на пол, прижав колени к груди. Взгляд был уже четко направлен на окно, так, будто она вела эту бессмысленную беседу с подоконником. Слезы, которые она не могла подавить, бесконтрольно стекали по лицу — это не было даже подобием истерики, все проходило беззвучно, волосы закрывали лицо. Из-за отекшего носа, она едва слышно набирала воздух ртом в легкие, а потом затягивалась. «Может быть», «Если бы», «А я бы», «Сделал бы» - можно было даже не слушать слова, что пробивались между, все стояло только на этой эфемерной конструкции из неопределенных возможностей — на таких «может быть» она и сама могла построить им идеальное будущее, не моргнув и глазом. Достаточно было только предположить. Он начал нести какой-то откровенный бред, попутно вовлекая в свою, и без того хромую аргументацию, то матушку, то дядюшку — и она ждала, когда же в этом кровнородственном сплетении появится новый элемент — может, тут еще и покойный отец подсобил, чем соплохвост не шутит. Это действительно, как он и говорил, перебиваясь с одного понятия на другое, было похоже на настоящее оправдание гриффиндорца, школьника, что пытался объяснить декану в красках мотивы очередного непробиваемого в своей тупости, поступка. Виноваты звезды, сошлись не так, но он исправит. Может быть. После того, как наворотит еще миллион дел. И все бы ничего, действительно прошло бы мимо, в очередной раз, только вот в организацию, около двух лет назад, она привела не нашкодившего пятикурсника. Да и оправдания, по сути, были ей не очень-то и нужны. Айла надеялась на честность. Но с ней уже не задалось. Безбашенный гриффиндорец стоял у стены, крепко прижимая ее дочь к себе. Глава семьи, который мог бы принимать здравые и взвешенные решения, когда ситуация дошла до своего пика и стала критической, просто складывал руки и громко заявлял — я гриффиндорец, что ты теперь от меня хочешь!
- Мне казалось, что все твои гриффиндорские времена прошли с окончанием школы, но, вероятно, я ошибалась. И, раз уж мы об этом, среди гриффиндорцев были и свои расчетливые предатели.
Все сыпалось в прах. Каждое слово, что он произносил, еще больше кренило их и без того не идеальные отношения — ей хотелось уйти до того, как он доведет этот балаган до своего победного завершения. Уйти так, как она уходила всегда, молча, без этих разборок и препирательств. Когда-то она говорила, что ее поимеет весь мир — так вот оно, самая верхушка, вся ее мнимая стабильность и защищенность просто кубарем слетала со всех мыслимых постаментов, будто кто-то выдирал с мясом фундамент — а она едва успевала отслеживать эту сбивающуюся в клубки пыль, что оставалась от раздробленных камней. Он, с таким азартом добивающийся какую-то, на первый взгляд, второсортную Лютновскую хабалку, смог расположить ее к себе, был настолько настоящим, что она доверилась ему, практически слепо, раз за разом не замечая странностей и ошибок. Свои ошибки она так же не могла заметить. Они оба привыкли казаться — она отлично исполняла роль хамоватой недалекой плебейки с не перевариваемым чувством юмора, а он — шута при любом дворе, излучая свой позитив и неся его (зачастую с перебором), в массы. Казалось, этим дибильным поведением, они и отпугивали от себя людей, чтобы, не дай Мерлин, к ним не приблизился бы снова кто-то «не такой». Айла почувствовала, что он свой. Айла впустила его в свою жизнь и дала ему право делать в ней все что угодно. Сложно даже описать то состояние и как она была счастлива, когда ждала от него ребенка, что даже не задумывалась о возможных последствиях. Она не задумывалась об организациях, конфликтах, министерских законах и прочем бреде, когда целительница из Мунго, принимавшая роды, положила ей только что родившуюся Бекс на живот — такую их, такую родную. В тот момент было совершенно все равно, что на пергаменте сияло это, теперь уже клеймо «чистокровная». Она ощущала что-то другое, не то же самое, что было сейчас.
Она не понимала, что такое любовь, доверие и семья, но это не мешало ей чувствовать и воспроизводить все это.
- Манипулировать человеком, который доверяет тебе больше, чем себе самой? Сложная задача, Скай, поистине невыполнимая. Манипулировать организаторами, которые прислушиваются к моему мнению, на которое ты мог повлиять по уже сказанной мной причине? Как я вообще могла такое предположить? - трясущейся правой рукой она поднесла сигарету ко рту. Подбородок коснулся колен — не успевшие скатиться капли моментально впитались в ткань. Айла не стремилась перебивать его, это получалось само собой — тон был спокойный, слова — язвительными, что в свою очередь означало отсутствие необходимости прямого ответа. Все было между строк, между делом, как будто совершенно не при чем.
- А вообще, не знаю, открою я тебе тайну или нет, но дети получаются не только от большой и великой любви. Ты пытаешься уверить меня в том, что дай Каст такое задание кому бы то ни было еще, мол, сдержи ее, сделай так, чтобы она отвлеклась на что-то другое, то оно было бы ими провалено с треском, поскольку те бы возмущались, как такое вообще возможно? С тем, что я идиотка, ты, я вижу, все-таки согласился, но вот то, что нужно собраться с силами и представить сексапильную красотку, чтобы со мной переспать — это что-то новенькое. Я поняла, Лестрейндж, спасибо, таких как я трахают только по любви, и то, наверняка, с закрытыми глазами. Я учту на будущее, мне полезно.
Возможно, он был прав, и в ее словах обвинения присутствовал лишь «слизеринское» умение вычленять из всех слов то, что может и не лежать на поверхности, а быть во вполне мирном закулисье. Она обладала этой способностью - из вполне невинных, на первый взгляд, слов, выстроить целую пирамиду нового, известного только ей, смысла, и направить их против. Цепочка разрасталась, вместо того, чтобы окончательно зайти в тупик. Ей было противно — любое его слово кидало на него еще большую тень предательства, даже если бы ей хотелось ему верить. Только вот сказать ей хотелось одно -  «Хватит». Айла  ощущала себя блаженной идиоткой — настолько довериться человеку, который просто первым попытался минимально понять ее, окружить вниманием и заботой так, чтобы не душить в ней саму себя, не пытался что-либо изменить в ней, не делал резких движений, и давал возможность приходить ко всем решениям самостоятельно. Он дал ей то, что ей было нужно — только вот от этого тот самый дар не становился меньшим фарсом, а только еще больше увязал в лживом и мерзком болоте — он просто знал тактику и умело ей пользовался все эти годы. Что до красивых речей — он просто оказался не готов к этому — только безудержно волновался, измеряя шагами комнату.
-Если я явлюсь частью Кастеллумского проекта, то на чью, мать его, на чью же еще сторону ты мог встать? Да, точно, наверное на сторону Эйвери, как же я сама до этого не дошла! Может, мне еще раз разложить всю ситуацию, чтобы стало понятнее, что любым контраргументом ты только подпитываешь обвинения? - она затянулась последний раз и продолжила вслушиваться. Этот бесконечный поиск контраргументов уже порядком ее утомлял. По сути, ей было уже все равно на кого он работает — в этом потоке его мыслей она слышала совершенно другое — слова человека, который уже давно растерял свое «благородство» вкупе с «отвагой».
-Вычисление Люмено — не первостепенное задание для Кастеллума, хоть оно и было бы показательным. Я уверена они знают все про каждого из нас. Им нет смысла нас дергать — только перемывать кости и выставлять нас протестующими изгоями магического мира. Власть становится ярче, если наперевес тебе есть оппозиция — не замшелый Фиделиус, который наполовину лижет им задницу, а наполовину пытается сказать хотя бы «му», а настоящая, яркая, безобразная и подрывная. А какой-то человек внутри организации может еще и направить ее в правильное, нужное только им, русло. А может и не один. Знаешь, я могла бы пойти дальше и сказать что Люмено, от самого его создания может являться про-правительственным проектом для отвлечения внимания от настоящих проблем, и это тоже будет довольно легко доказать. Я могу начать, но вряд ли это того стоит.
Она нехотя встала с пола и подошла к окну — в проем полетел дотлевший окурок. Курить больше не хотелось, ее тошнило. Скай решил внести свое предложение, и, наверняка, в свете происходящих событий, оно казалось ему гениальным в своей простоте — оно позволило бы забыть обо всем разом, если действовать решительно.
Куда ты хочешь? Франция, Италия, Штаты?..
Айла обернулась и посмотрела на него. Хотелось рассмеяться, но сил уже на такую нездоровую эмоцию уже не осталось.
-С тобой? Никуда. Я хочу вернуться в Лютный и забрать Ребекку. Остановись, Скай, все кончилось, можешь больше не утруждать себя и не играть в любящего мужа, который готов на все ради нашего с Бекс благополучия. Даже если это правда, поверь, есть вещи для которых наступает «слишком поздно» - в этом случае оно уже наступило. Позволь, я как-нибудь сама.
И только тогда она заметила, что он говорит про письмо, то самое письмо, про которое она уже успела забыть, запрятанное глубоко в ящик с детской одеждой — которое ее рука не смогла ни сжечь, ни просто выкинуть. Крик души середины августа — признание собственного поражения. Все вокруг помутнело, а спокойный исход «беседы» просто застрял комом в горле и потонул внутри. Чувство невыносимой злобы, которое она еще ни разу не испытывала по отношению к Скаю победило все то, что она говорила до этого. Она выхватила письмо из его руки и едва удержалась от того, чтобы не швырнуть им, ему в лицо. Резко скомкав письмо, она зашвырнула его по правую руку, к камину.
-Ты хоть знаешь, какой смысл у этого гребаного письма? Ты говоришь, что в случае, если бы нас схватил Каст, мы бы отправились в Азкабан. Вдвоем. Твой гриффиндорский мозг якобы не в курсе, что можно сказать - «Я являюсь основателем Люмено, и только я причастен к разработке и ведению террористической деятельности на территории магической Британии, и я беру на себя всю ответственность за это»? Да ты даже не задумался! - она кричала, активно жестикулируя, ни на что не обращая внимания. Слова вырывались сами, порой те, сказать которые, в любой другой ситуации, ей даже не пришло бы в голову.
- Ты предлагаешь уехать от всего этого, будто мы действительно не имеем к этому совершенно никакого отношения, кинуть здесь все просто так, будто мы ничего и не начинали, - это бы ты говорил на суде? Почему я способна взять на себя всю вину за это, чтобы только всем остальным жилось спокойно, чтобы Ребекка могла жить дальше, чтобы дальше мог жить ты и продолжать то, что мы начинали вместе, а ты можешь только засунуть все идеи о нашем будущем в этой стране в задницу и побыстрее свалить за границу, где может быть нам светит какое-никакое спокойствие? Где все эти порывы что-либо изменить? Где порывы отомстить? Где желание восстановить справедливость? Куда оно все делось? Конечно, я и смотрю, гриффиндорская бравада теряется, сразу в свои права вступает расчетливость и желание спасти свою драгоценную аристократическую жопу! Ты действительно думаешь, что я не дала прикончить Скорпиуса за его поступок только потому-что я его понимала? Я выгораживала его, я сделала все, чтобы он мог не бояться преследования со стороны Люмено! Думаешь, я сочувствовала ему, такому милому и несчастному, что запутался в этом несовершенном мире? Думаешь это все потому-что сама считаю так же? Я не трогала его из-за тебя, херов ты пацифист! Ты даже не берешь в расчет то, что хочу сделать я, ты не задумываешься о том, что я тоже могу что-то хотеть. Все эти громкие слова, вся эта мнимая поддержка, все это «ты дорога мне». Все это было пустым, да, Лестрейндж? - она на секунду перевела дух, подходя ближе.
- Мне даже мерзко причислять тебя к этой фамилии — твой отец боролся до конца, Рудольфус, Беллатрикс — все они, все, это — наши настоящие герои! Почитание Пожирателей? Да, пусть так и будет. Не настолько важна идея, сколько то, как они шли за нее. Они не были готовы сдаваться, они были готовы подавить этот мир своей идеей, они не отступались, они не предавали своих, они шли на верную смерть, только чтобы после них у кого-то был шанс на «идеальное» будущее. Никто из них не боялся ни Азкабана ни смерти, им было плевать, что сделают с каждым из них, они не боролись за себя, они боролись за таких как мы, они дали этой войне поглотить себя полностью, они не продались курсу министерства! Разве такое делают для себя, скажи мне? Наследник Лестрейнджей? Да ты просто этого не достоин! Твое место где-то рядом с Малфоями, сидеть поджав хвост и ждать!
Ребекка плакала уже больше минуты, совершенно не привыкшая к тому, что ее мама может настолько повышать голос — к тому же, замученная двумя аппарациями и выдернутая из кроватки, она явно очень хотела спать. Айла знала, что Скай не даст ей успокоить малышку, исходя из того, что как только она получит Бекс на руки, может аппарировать в совершенно произвольном направлении, и он рискует ее потерять. Судя по всему — к этому он совершенно не стремился. Вероятно, у Кастеллума еще остался незакрытый гештальт. Рискнуть стоило. Она подошла к нему практически вплотную.
-Incarcerous! - Айла левой рукой направила палочку на Ская, как из воздуха тут же вырвались две тугие веревки, крепко охватывая его шею. - Раз уж мы не умеем говорить как цивилизованные люди, то придется объяснять тебе все так. Извини, я не аристократка, я могу позволить себе атаковать безоружного, да еще и с ребенком на руках.
Три минуты до кратковременной остановки дыхания при таких обстоятельствах могли показаться вечностью, но у нее не было другого выбора. Ребекка начала ворочаться на руках у Ская, но, тем не менее, желанием переместиться на руки Айлы тоже не горела — от нее дико пахло табаком, и к тому же Бекс прекрасно чувствовала эмоции родителей, хоть и не понимала слов.
- Отдай мне Бекс, я ее успокою. Скай, это не шутки, я прошу тебя.
[AVA]http://savepic.ru/10708627.png[/AVA]

+2

7

Too proud to beg,
too stubborn to try ©

Маразм крепчал, набирал обороты и просто сводил с ума.
Скай уже практически потерял нить рассуждения – если таковая вообще у Айлы была. Она не слушала его, его аргументы готовы были обратиться против него же таким же неведомым способом, каким обвинения в его адрес вообще появились. То бишь просто в голове Айлы. Просто, как говорится, из нихера. Но убеждать ее в этом было так же бесполезно, как и пытаться доказать свою невиновность, и Скай эти попытки уже бросил.
Другой вопрос, что Айла продолжала нести какую-то чушь.
- Я поняла, Лестрейндж, спасибо, таких как я трахают только по любви, и то, наверняка, с закрытыми глазами. Я учту на будущее, мне полезно.
- Ты вообще слышишь, о чем я говорю? А себя со стороны ты слышишь?! Это же просто бред.
Его это просто взбесило. До какой степени нужно перевернуть его слова, чтобы получилось такое? И главное – ответить на это почти невозможно, потому что слишком бредово. И не только это.
Хрен с ним, с этим Кастеллумским проектом. Может, как-нибудь потом он сможет поговорить с ней спокойнее об этом. Или просто в спокойной обстановке разложить самому себе, какие аргументы здесь могут быть железны, если таковые вообще есть – гораздо проще было бы, если бы она просто ему поверила, но чудеса, судя по всему, решили теперь обойти его совсем стороной.
Она не хотела никуда с ним. Ну да, до чего наивно было думать, что она может просто взять и согласиться уехать. Теперь она играла в самостоятельную и независимую – как и всегда, уже такой известный ее трюк, только обычно она отвечала за себя одну. И он просто усмехнулся, когда она сказала «я уж как-нибудь сама».
- Ключевое слово - «как-нибудь».
Письмо полетело в камин, скомканное и пока не сожженное. В его руках не было палочки, чтобы этому помочь, и он просто проследил за его перемещением в камин, а уши уже практически закладывало от крика Айлы. О том, по сути, насколько он дебил.
Да, он не думал о том, что можно взять всю ответственность на себя – ему казалось, что это бессмысленно, и все равно вычислят всех, и даже если в один момент сказать о том, что виноват он один – в итоге в соседних камерах окажутся и другие. К тому же, брать ответственность за всех? Серьезно? Ему – кто меньше всего хотел, чтобы Люмено пришло к кровопролитию, чтобы были вообще какие-то жертвы? Ему – кто имел лишь косвенное отношение к организаторам? Он не настолько гриффиндорский идиот, чтобы бросаться на амбразуру вместо всех организаторов. Ради Айлы он бы мог. Если бы потребовалось. Хотя – стоит признать – он не знал, как быстро он раскроется под пытками.
Почему Айла была готова так жертвовать собой ради других – что настолько ей не характерно – был хороший вопрос. Жертвы ради Ребекки были понятны. Но другие?..
Она перешла с обвинениями на его семью. Что он недостоин быть сыном своего отца. Она даже в таком состоянии смогла найти больную точку – одну из самых. Он всегда старался действовать по заветам своего отца – но он никогда не знал его в молодом возрасте, никогда не знал его идейного, если тот таковым вообще был. Под конец жизни и его отец, и его дядя явно подрастеряли всю идейность, благодаря судьбу за то, что им выпало счастье встретить свой конец не в сырых стенах Азкабана. И пусть это было для них унижение – чего-то другого они просто не хотели.
- Замолчи, - взревел Скай, отталкивая от себя Айлу. Его трясло от эмоций, и Ребекка это чувствовала. Он неконтролируемо сжимал ее крепче.
Его шею внезапно обвили веревки, и он осел на колени, задыхаясь и пытаясь – тщетно, разумеется, - эти веревки снять. Мир вокруг темнел, дыхания не хватало, и единственное, что ему оставалось – крепко держать ребенка, не отпускать, ни за что – то последнее, что в его жизни оставалось.
Но веревки отпустили так же внезапно, как появились. Горло еще болело, а воздуха мучительно не хватало.
- Твою мать, ты больная… - он еле проговорил это и закашлялся, потирая горло. Он дернул веревки с себя и бросил к ногам Айлы, не особо заботясь, чтобы они ее не коснулись. – Просто попросить ребенка было нельзя, да?
Да, Ребекка ревела, измученная всем происходящим – такого она еще не наблюдала за всю свою недолгую жизнь. Такие тихие ранее родители оказались двумя взорвавшимися бочками с порохом. И как бы ему ни хотелось верить в обратное, на его руках ей было уже не спокойно – впрочем, единственное место, где ребенок мог успокоиться, была явно только ее кровать. Тем не менее, он нехотя протянул Бекс Айле – с явной надеждой, что она не исчезнет тут же отсюда. Да и какой смысл, если он сможет легко найти ее в Лютном или даже у себя дома, где хранятся пока все их вещи?
Он встал с колен и почувствовал, как его руки на самом деле затекли от продолжительного нахождения в одном положении с отягчающим весом. Он провел рукой по волосам, заново собирая мысли, поток которых был прерван.
Он смотрел на то, как Айла обращается с дочерью, - конечно, у нее это получалось лучше. Но это вовсе не означало, что он был готов отказаться от них обоих и свободно уйти в закат. Ему это было не нужно.
- Какое счастливое будущее ты хочешь обеспечить Бекс своим гниением в Азкабане? Некоторым Пожирателям просто повезло, что Темный Лорд возродился и освободил их. Иначе бы они так и умирали мучительно за свою идею – а какой в этом смысл? Впрочем, некоторые так и умерли. Они тоже, по-твоему, герои?
Говорить было все еще тяжело, горло саднило, и приходилось делать остановки. Ему бы не помешал сейчас элементарно стакан воды, но он не обладал такой роскошью, как палочка, которая валялась сейчас где-то на просторах этой комнаты.
- Может, Беллатрикс и Рудольфус были такими героями, готовыми идти на великие жертвы во имя идеи и во имя Лорда – потому что в отличие от нас им было нечего терять, кроме собственной шкуры! А помимо того, что мы можем потерять друг друга, у нас есть еще дочь, и ее будущее не предрешено. И когда мы начинали заниматься Люмено – да, я верил тогда в то, что мы действительно можем добиться результатов – тогда у нас еще не было Бекс. А теперь, милая, можешь сколько угодно сравнивать меня с Малфоями, но эти люди ставят свою семью выше идеи. И если ты собираешься жертвовать Ребеккой во имя революции, которая и так уже едва дымится, я тебе это не позволю. Тебе придется выбирать – либо растить дочь, либо заниматься политикой, и это не просто потому что я так сказал – а потому что по-другому просто не получится.
В отличие от нее, он прекрасно понимал Скорпиуса, который, наверное, генетически усвоил принципы своих предков. Да, их считали скользкими друзьями, и Рудольфус всегда отзывался о них с негативом – но как потом уже понял Скай, это была зависть. Зависть к тому, что тем людям удавалось выкручиваться, и им было ради кого это делать. Ради семьи, которой Лестрейнджи были лишены, несмотря на брак, несмотря на братские узы. Они всегда были поодиночке. И эти жертвы никому из них не были нужны. А Малфои…Малфои были другими. И пусть Скай не разделял их позицию во всем, но он понимал их. Намного лучше, чем тетушку Беллатрикс.
- Мне казалось, конечно, что растить ребенка в нормальных условиях, когда у нее, к тому же, есть отец, который работает и приносит какие-никакие деньги хотя бы на пожрать, пока ты занимаешься воспитанием дочери, несколько удобнее. Но ты, видимо, со мной не согласна и считаешь, что со всем справишься сама.
Он сделал особый акцент на последнем слове. Как обычно, да, она не принимала ничью помощь. Все последние месяцы она только и занималась отгораживанием от него, от всего мира, общаясь лишь с Самантой, которая – кто знает, какие идеи вбила Айле в голову? За неимением другого авторитета, Айла могла верить и ей. Наверное.
- К слову, смею напомнить, что к концу жизни мой отец обрел семью и посвятил себя полностью ей. Ты никогда не разговаривала с ним и не знаешь, о чем он жалел больше всего и насколько считал ошибкой свои действия в прошлом.
Это была правда, и единственным членом семьи Ская, с которым Айла имела опыт общения, была его мать. Которая была совсем другой, нежели отец и другие Лестрейнджи, которая никогда, собственно, и не стала полноценной Лестрейндж. Она выполнила свою миссию, спася бывшего Пожирателя от страшной участи, и на этом практически закрыла эту книгу, перейдя к следующей. И сыном она почти не занималась. Впрочем, он ее не винил.
- Я вообще уже не понимаю, что здесь происходит. Началось все с одного, а закончилось оскорблением меня, что я не сын своего отца, а Малфой. Я не понимаю, тебе настолько плохо со мной? Я настолько испортил тебе жизнь? Что ж, извини. Я могу исчезнуть из твоей жизни, если тебе этого так хочется. Я этого не хочу совершенно, но и портить тебе твою будущую жизнь я тоже не намерен. Так что…я, как и всегда, просто даю тебе выбор. Принуждать тебя жить со мной – это последнее, чего бы я хотел.
Он уже просто устал с ней препираться и последнее говорил максимально спокойно. Может, звучало это с невольным и излишним трагизмом, но что ему еще сейчас оставалось делать? Принуждать он ее действительно не собирался. И сейчас перспектива остаться без Айлы, в одиночестве, не казалась такой болью – это просто еще не осозналось. Сейчас всё кипело на фоне эмоций, и рубить топором было гораздо проще, чем успокоиться и включить мозг, особенно когда его так нещадно препарировали последние…минуты или часы? Даже не было понятно.
И хотя он так боялся на самом деле потерять свою семью – а кроме как семьей он и не воспринимал Айлу и Бекс, несмотря на формальное отсутствие каких-либо связей, - он сейчас был готов сделать практически что угодно, лишь бы это безумие прекратилось. Когда их отношения успели настолько разрушиться у самого основания?  Как это всё успело в Айле накопиться, чтобы сейчас окатить его и просто лишить всех эмоций, какие у него могли быть? Видимо, в этом действительно были виноваты они оба. Прежде всего – потому что не разговаривали об этом раньше.
- Я честно не хочу терять тебя. Терять Бекс. Но я прошу тебя дать мне честный ответ – чего хочешь ты?
Наверное, об этом стоило спросить намного раньше. Но они оба не задавали друг другу вопросов слишком долгое время.
[AVA]http://sh.uploads.ru/CKW8c.jpg[/AVA]

+4

8

Сколько прошло времени с того момента, как она наложила заклинание, до того, как Скай осел на пол, она даже не задумывалась. Считая про себя она сбилась где-то на двадцатой секунде, внезапно осознав, что творит что-то находящееся за гранью разумного — в ушах стоял только истошный плач Ребекки, но снять действие словно не поднялась рука. Подобное ощущение независимости всех сложившихся обстоятельств, которые сформировались в нечто дикое и ужасное она уже испытывала — полтора года назад, на стадионе, когда ее обещания входили во вполне себе понятный диссонанс с совершенным, а она просто обозначила для себя политическую правильность этого поступка. Что-то вроде — по другому не могло и быть. Идея всегда была где-то рядом, но она никогда не позволяла ей охватывать себя настолько сильно — и все вырвавшиеся до этого слова, сильные, отточенные постулаты прошлого — было тем, от чего она старалась отгородиться, выстраивая идеологию Люмено. Все наступает когда-то, но только для одного сегодняшнего дня, всех выстроенных в линию «когда-то» было с перебором.
Айла никогда раньше не действовала и не принимала решения в состоянии аффекта, как это произошло сейчас — большая часть ее поступков уходила корнями в довольно продуманный и холодный расчет. От этих скоропалительных действий ей было не по себе — на что еще она может быть способна, если ее так долго держать в этом импровизированном маринаде из собственных мыслей? Попросить прощения  за произошедшее ей просто не позволяли вбитые жизненные принципы выживания — с плачущей Ребеккой на руках она вернулась к кровати, начав осторожно ее укачивать. Она знала, что сейчас подорвала все то остаточное, что и без того едва теплилось — спокойствие, доверие, и что-то, действительно что-то еще. Скай говорил, а она едва слушала — много правильных слов, много четких сравнений, которые тоже уже пришли к ней с некоторым запозданием. Азкабан ей ничего не даст. Заступничество, впрочем, тоже. Что до денег — да, она прекрасно знает, что не заработает на то же «пожрать». Но ничего, как-нибудь, в конце концов, это ведь Лютный. У ее «кумиров» прошлого на тот момент действительно не было никого, кроме самих себя. Сравнение с Малфоями и вовсе было тем, чем она хотела выбить его из колеи и дать уйти самому. Наверное. Впрочем, она и сама этого не понимала. Все произошло за считанные секунды — думать было совершенно и не о чем, да и не за чем. Одна сильная эмоция сменялась другой, но ей казалось, что никакого иного выхода нет. И она говорила, так же много, как молчала сейчас. Ребекка понемногу успокаивалась — сил на плач было затрачено немало, от того сон достаточно быстро добрался до нее. Айла попыталась припомнить хотя бы одну колыбельную, пусть даже ту, маггловскую, что она запомнила из какого-то мультфильма (принятых в миру магическом она не знала в принципе, ей такого никто никогда не напевал) — однако они в голову совершенно не шли — спасало только то, что она не произносила больше ни звука и тихо укачивала Бекс.
- Я не понимаю, тебе настолько плохо со мной? Я настолько испортил тебе жизнь?
- Я сама себе все порчу. Тебе, собственно, тоже. Это в первую очередь не нужно тебе, поверь мне.
Она повторила примерно то же самое, что сказала Саманте — это не нужно ему в первую очередь. Что такое это? У него было слишком много значений, одно из них -  жизнь с Айлой и с теми трансформациями, которые происходят у нее в голове. Айле было сложно понять свои же собственные мотивы уйти, сколько она знала себя — она была одна, зависела только от себя еще с детских лет. Да, о ней заботились в Лютном — кто угодно, тот же дед, не имевший к ней абсолютно никакого отношения, да и каждому третьему пришлому было интересно посидеть с ребенком, поиграть, да еще и потравить какие-то байки. Только вот на пару часов, не более.  По сути, дела до нее не было никому и никогда — всегда находилось что-то поинтереснее и поважнее — у отца лавка и встречи с потенциальными клиентами. Дед варил зелья, которые требовали такой концентрации внимания, что отвлекаться на малолетнюю шалопайку, которая и без того лезет, куда ее не просили, совершенно не было смысла. Мать совершала ежедневный променад от лавки до Гринготтса, потом к школьным подругам в разных графствах и Лондонских боро, и только ближе к вечеру возвращалась домой. Она была предоставлена себе самой — в школе, в лавке, в министерстве — она привыкла пробивать головой все мыслимые и немыслимые стены, и даже не сомневалась, что это можно делать как-то иначе, кроме как самостоятельно. Ей было очень сложно сдаваться, да и никогда она это не делала. Те отношения с людьми, которые могли бы у нее сложиться она просто не воспринимала, на полном серьезе не соображая, что в действительности от нее хотят. Слово «мы» было где-то из разряда второсортных ругательств, и дело было совсем не в эгоизме, хотя и он, в минимальном количестве имел место быть — это был страх. Страх перед тем, чего она не могла понять.
Отношения со Скаем дались ей с большим трудом — она чувствовала, что это не то, что обычно случается на пару-тройку ночей и продолжает идти в таком же ритме нечастых свиданий, она действительно хотела просыпаться с ним и быть рядом подавляющую часть своего свободного времени, но принять это ей было сложно. Она знала, что что-то происходит, но не знала, что конкретно. Он же, в свою очередь, вероятно, понимал это и ни к чему ее не принуждал, плавно подводя ее к разумным решениям, как то, к примеру, переезд из Лютного к нему. Все равно, любые решения, цели, стремления, она старалась разделять на чисто свои и какие-то еще, но не «их», не «общие». Приструнить Мальсибер в ноябре прошлого года — смысл советоваться и делиться? Айла явно знала, что лучше для нее. Отпаиваться зельями после такой слабой попытки демонстрации своей власти — конечно не дома, где Скай мог бы и сказать что-то «не то», а у Гидеона, который не задал лишних вопросов и ни на что не посетовал — могла бы и сама, если бы не то состояние, в котором варить и вытаскивать уже забытые сочетания из умных книг было огромной потерей времени и сил. Решение сохранить беременность, которая и вскрылась только благодаря этой провальной бойне, тоже было не самым легким в жизни, как не легко было сказать об этом и Скаю, да и себе самой — она ощущала какую-то неосмотрительность, что-то в корне неверное в том, что уже произошло — и по сути, тот страх заключался не в том, что они вместе пойдут против министерского курса и будут своеобразно его бойкотировать, она даже не задумывалась об этом. Она боялась его реакции, так же как и своей — этот выход на какой-то новый, еще более непонятный уровень семейных отношений. И если к своим внутренним, чувственным решениям она пыталась прислушиваться, то голова откровенно шла в отказную.
Если у адекватного человека никогда бы не встал так остро вопрос, кого спасать в первую очередь — ребенка или страну, то у Айлы он был чем-то вроде первоочередной важности. Она действительно задумывалась!
С кем-то из тех, кто провел все свои годы в подобных условиях это работало иначе, кто-то был счастлив обрести что-то свое, наконец-то, впервые в жизни. Кого-то в былые времена просто оставляли так же в одиночестве, пристраивая в семью мужа — все остальное — совместное проживание и дети были лишь инерцией. В программе Айлы такого заложено не было. Модель семьи не была подкреплена в своей сути ничем — поэтому и в словах Ская о том, что в самом жутком исходе Ребекка попадет в детский дом она не видела того же что и он, для нее это не было чем-то из разряда страшного и зловещего — сама, по сути, воспитанная в тех же условиях одной большой общей улицы, где все, хоть и держались друг за друга, но были разобщенными, считала это околонормальным. Такая же модель повторялась и в школе, после она перешла и на Люмено, где каждый, хоть и мыслил себя частью организации, но старался действовать исключительно в своих интересах. Теперь же ее привычно и ее нормально не могли примириться с тем, что можно действовать иначе. Все ее внутренние ощущения подводили ее к тому, что ее — нет, есть только «мы», но Айла совершенно не была готова мыслить в этом ключе и перестраивать все, что уже было прожито и вполне себе доступно к пониманию и приятию.
- Я честно не хочу терять тебя. Терять Бекс. Но я прошу тебя дать мне честный ответ – чего хочешь ты?
На это у Айлы не было не то что честного — ответа не было никакого. Придя сюда, и начав разбираться во всем, изначально, она просто хотела в очередной раз побыть наедине с собой. Этого не позволили мысли, копившиеся еще с августа, а может и того раньше. И, может быть, всего этого можно было бы избежать, если бы эти невысказанные обоюдные обвинения, звучавшие сейчас, могли быть облечены в форму раньше. Но Айле хотелось только одного — молчать. Молчать не с осознанием того, что Скай сам дойдет до всего, все решит, придет к какому-то общему выводу, и тогда, наконец, они поймут друг друга и снова все будет спокойно, нет. Просто молчать. Даже с самой собой.
Она попеременно смотрела то на спящую Бекс, то на Ская, все так же не проронив ни слова. Да, она знала, что он рано или поздно нашел бы ее в поместье, рано или поздно вопросы о ее изменившемся поведении в принципе были бы затронуты, - отсюда вытекали и предположения о его работе на Кастеллум (которые, на деле были опровергнуты только лишь тем, что она еще жива) и просто слепые оскорбления в надежде, что он все-таки предоставит ей возможность не отвечать. Заготовленных ответов на вопрос о том, что же она хочет у нее никогда не было, она не помнила, чтобы вообще кто-то и когда-либо справлялся у нее об этом.
Что это вообще за вопрос? Чего ты хочешь. Когда? Сейчас, завтра, через неделю, в принципе, в глобальном смысле?
- Уже не знаю…
Она ответила полушепотом, потупив взгляд. Это было тем самым честным ответом на заданный вопрос. Непонятным, совсем недоступным  и неясным, но честным. Она окончательно запуталась в том, что ей дорого. Она окончательно запуталась во всем. И если наступило время признаться в том, что она совершенно не понимает того, что происходит между ними и вокруг них — значит, придется делать и это. Пусть это будет невнятно. Пусть будет как есть.
- Я запуталась, Скай. Я не знаю, что делать. Я не знаю и не понимаю, что может случиться завтра или уже случилось сегодня. И куда уйти от всего этого я не знаю тоже.  Я не знаю как бороться со страхом — за Ребекку, за то, что будет с тобой и со мной дальше. В маггловском мире мы как-будто просто прячемся от них всех, это тяжело, пойми меня. Но все равно меня не отпускает страх. Он везде — стоит мне только встать — и с этого начинается мой день. Бесконечный день. Homenum Revelio стало уже таким же заклинанием, как то, которым можно призвать пульт от телевизора. Среди ночи я просыпаюсь тысячу раз, я не чувствую себя защищенной, а хуже того, я не чувствую, что могу защитить Бекс от чего бы то ни было. А потом с работы приходишь ты, хоть и загруженный, но такой спокойный — о чем мне еще думать, кроме того, что тебя все устраивает? Чем с тобой делиться? Своими страхами? Зачем, если они только мои? Я не хочу напрягать тебя собой и своими проблемами, мне это не нужно. Не знаю я, чего хочу. Но точно не того, что есть у нас с тобой сейчас. Я устала, я, честно, очень сильно устала. Я вечно на нервах, и скоро у меня вообще голова поедет, если не поехала уже. Сам видел…И честно, нет, я не пытаюсь сейчас создать вокруг себя трагедию, не надо меня жалеть. Моя вина в происходящем самая большая. И если я действительно все это создала, тогда мне действительно стоит уйти и отвечать за то, что я делаю.
Айла выдохнула и замолчала. Сказать больше по существу было действительно нечего — она выложила все как было на самом деле. Что оставалось Скаю? Понять ее? Возможно, только она ничего подобного уже не ждала.
[AVA]http://savepic.ru/10708627.png[/AVA]

+2

9

I’m not giving up
I’m not going away
We can’t get enough
Slipping into the fray ©

Почти всё время, пока Скай выдавал свою тираду в ответ на ее собственную, Айла молчала, тихо укачивая Бекс. Видимо, девочку настолько вымотали, что она смогла уснуть даже при таком напряжении и не в тишине. И наверное, помогало все же тепло Айлы, которое было ей привычнее, чем руки Ская. Он почувствовал легкий укол грусти – едва заметный на фоне всего, что здесь происходило.
- Я сама себе все порчу. Тебе, собственно, тоже. Это в первую очередь не нужно тебе, поверь мне.
- Я не могу в это верить. Не могу и не хочу.
Это звучало, как будто она искала очередное оправдание для своего поступка. Но его Скай принять просто не мог. Как она могла знать, что ему нужно? Чего он хочет?
Она придумала это – как ей самой было удобно. И сбивала его с толку.
Он не хотел, чтобы она уходила, не хотел уходить сам. Но если этого хотела она – действительно хотела – он бы не стоял на пути. Наверное. Но с другой стороны – а что он делал сейчас, в таком случае? Предпринимал последние попытки образумить ее и себя заодно, предостеречь от обдуманного, но совершенно ненужного шага?
Может, он и убеждал себя и её в том, что сможет отступить и дать ей уйти, но на самом деле внутри этому всё сопротивлялось. И не давало просто взять и уйти из этой комнаты, из поместья, разорвать к чертям всю эту паутину из неясностей и постараться забыть.
Ему не нужно было забывать, он этого не хотел. Можно просто разорвать и жить дальше. Так же вместе, но по-новому.
Но найти этот путь было сложно – в их запущенной ситуации.
Однако, монолог из признаний Айлы мог помочь им встать на верную дорогу. Если они смогут правильно этим воспользоваться, а не испортить всё снова к Мерлину, что у них в последнее время получалось лучше всего.
Признание за признанием просто раскрывало глаза на то, что, собственно, у них происходило. То, от чего хотелось отгораживаться и поменьше думать. Потому что тяжело – обоим. И каждый справлялся как мог – и это самое «мы» было между ними потеряно, несмотря на появление на, казалось бы, скрепляющего и сближающего элемента.
Он начал отвечать с конца, зацепившись за последнее высказанное предложение.
- Зачем уходить одной, если это можно сделать вместе? Я повторюсь: давай уедем? Мы найдем какие-то лазейки, подключим связи… - он сам еще не знал, какие, но в тот момент он был уверен, что какие-то точно найдутся. В этом нужно было убедить себя самого, и только потом – Айлу. – Хочешь – на материк, в Штаты, да хоть в Австралию! И пусть те, кто здесь останутся, растаскивают Британию на тысячу пикси. А мы не обязаны в этом дальше участвовать. И можем уехать.
Лишь бы подальше. И быть просто – не здесь.
Не здесь, где кругом опасность и где всё напоминает о том треше, что был, есть и, возможно, еще будет. В бегстве не было ничего достойного восхищения, но, если это был едва ли не последний шанс стать счастливыми и жить спокойно – Скай был готов наплевать на всех и вся, кроме семьи. Может, он этим еще больше дискредитирует себя в глазах Айлы, но ему было важно, чтобы она хотя бы задумалась над этим.
- Я не жалею тебя – это чуть ли не последнее, что я мог бы делать по отношению к тебе. К самой сильной женщине из всех, что я встречал… - на его лице мелькнула улыбка из-за воспоминаний, которые невольно нахлынули на него в столь неподходящий час. А может – и как раз самый что ни на есть подходящий. Может быть, воспоминания помогут воскресить всё то хорошее, что у них было? И что они просто…забыли. Под гнетом всей политической смуты, под бой кастеллумских барабанов и под вой люменовских труб.
- И знаешь, меня совсем не устраивает то, что есть. И мое спокойствие…Мерлин, ну ты же знаешь меня, как никто другой. Я спокойный – потому что иначе я тоже, наверное, сойду с ума.
Эти ее откровения его просто обезоружили. Он только недавно был зол, потом злость перешла в усталость и практически равнодушие. А сейчас он понял, что…черт возьми, ей была нужна его поддержка, а он как последний кретин ничего не понял и не сделал. Мог и не сделал. А те его попытки были просто не те.
И обвиняя сейчас Айлу в том, что она не поняла его, хотя так хорошо знала, ему было нечем крыть взаимное обвинение, которое могло последовать.
Потому что тоже знал. И тоже не понял.
Два загнанных зверя – не в угол, а просто - столь долгой охотой. До такой степени, что мозг просто отключался вместе с эмоциями, заставляя функционировать в состоянии сомнамбулы. Просто существовать.
Но если они могли еще так быть, то Ребекка – нет.
Это не ее будущее. Не должно быть им.
Скай вздохнул. До сих пор он всё еще стоял посреди комнаты, временами перемещаясь из одной стороны в другую, но не рискуя подходить к Айле. А теперь, после того, что она сказала, он просто подошел и сел рядом на кровать, оставив между ними несколько сантиметров.
В каком-то почти бессильном жесте он провел руками по волосам и лицу, как будто собирая последние крупицы сил, мыслей, эмоций. Хоть чего-нибудь.
- И я тоже тебя не понял. Не захотел постараться. А когда захотел, стало уже поздно, – небольшая пауза, для очередного сбора мыслей. - Как у нас сегодня параллельно предохранители рухнули… - он даже усмехнулся, немного грустно. – Когда ты принимала решение уйти, я мчался, чтобы, наконец, поговорить. Ну, каждый своего добился…в некоторой степени.
Он снова посмотрел на Ребекку. Такое умиротворение могло исходить только от спящих детей и животных. Такое…далекое от невзгод реальности, еще не познавшее их. И наблюдая за ее посапыванием, он ощущал, как готов бросить последнее, что у него есть, ради того, чтобы это спокойствие сохранилось. Сбереглось от этого жестокого мира.
Теперь ему уже хотелось просто обнять Айлу и больше ничего не говорить. И чтобы проблема разрешилась до конца уже сама, без их активного участия. Потому что чуть что – всё может пойти снова не так по их вине.
И наверное, поэтому он всё еще сидел, не прикасаясь к ней. Просто боясь всё испортить.

[AVA]http://sh.uploads.ru/CKW8c.jpg[/AVA]

+4

10

Hey, if you ever want to leave it all
If you ever want to lose control
Leave it all escape so far away
Maybe then you'll think it is OK

-Ты снова рассуждаешь так, как-будто нам достаточно принять любое решение, чтобы все закончилось вмиг, - она осторожно щелкнула пальцами правой руки, все еще придерживая спящую Бекс, после чего окинула взглядом Ская. При всей внешней и, вероятно, внутренней усталости он в то же время был полон энтузиазма и слепой веры — то, на что она уже совершенно не могла полагаться. Отчасти это напоминало те ночи — где в перерывах между оргазмом и последней затяжкой упоминалась действующая политика, проходили сравнения между курсами и выстраивалась дальнейшая логика. Все то, что шаг за шагом превращалось сейчас в дымящиеся руины. И на это того самого энтузиазма уже катастрофически не хватало. - Как-будто нам открыты все дороги в этом мире. Как-будто ничего из того, что происходило последние несколько лет никогда не существовало. Ты не хочешь сходить с ума, - так почему ты целенаправленно делаешь так, чтобы это произошло со мной? - А я не хочу делать вид, что у меня амнезия и прятаться на любом из семи континентов.
Стоп. Айла осеклась и попыталась еще раз прокрутить сказанное Скаем — и с каждым воспроизведением в ее голове этот пассаж все меньше воспринимался в штыки. Мерлин всемогущий! Она попросту слышала только то, что хотела услышать, будто стараясь по максимуму доработать свою надуманную сольную «программу». О вынужденном сокрытии имеющегося у них прошлого не было не единого слова — значит, шанс изменить все происходящее еще оставался, и он был не таким призрачным, как мог бы казаться до этого.
Привыкшая с самого начала проводить параллели, одну из самых главных идеологических задач, Айла не могла не заметить и той, что была, в прямом смысле этого слова — прямо перед ее носом.
Обессиленная плачем, уставшая от неожиданной ругани родителей Ребекка спала, причмокивая, разом успев забыть, что где-то дома осталась любимая соска, без которой она не проводила ни одного, даже короткого сна. Если уж Бекс — ребенок, привыкший за несколько месяцев руководствоваться только желаемым, забыла о том, что, хоть и неосознанно, но было ей столь дорого, и смогла приспособиться к внезапно заданным условиям, то почему самой Айле — взрослой и в меру рассудительной было не поступиться хотя бы толикой своих вбитых, как в камень, принципов.
«Малое лишь мнит себя независимым». Посланник пикси Годелот в который раз сбивал ее с пути своими полубессмысленными и заковыристыми философскими мудростями. Что было в данном случае то самое малое? С чего она вообще взяла, что это было, мантикора его подери, Люмено, а не...они сами? Вдвоем, не раздельно, нет, а в этом случае даже втроем. Почему этот гребаный постулат не мог прийти в ее голову раньше? Да просто уму непостижимо! Айла аккуратно придерживая на своих руках Ребекку, придвинулась к Скаю вплотную. На его шее, за спадающей краснотой начинали проступать небольшие фиолетовые гематомы — следы злополучной веревки. Вылечить все это дома можно было бы и за пару минут, но сейчас, в этих условиях, Айла не нашла ничего лучше, кроме как слегка коснуться его кожи губами, дюйм за дюймом приближаясь к мочке уха.
- Прости меня, правда, - кончик носа коснулся его, наверняка саднящей шеи. - Я не хотела делать это тем гребаным балаганом, который вышел в итоге. Что-ж.., - Айла вернулась в прежнее положение, и, еще раз убедившись, что дочь крепко спит, продолжила. -...Зато никаких финансовых затрат на представления. Я, так сказать, блюду семейный бюджет.
Ни одного слова, хоть как-то косвенно упоминавшего долгую беседу на повышенных тонах на самом деле было чем-то вроде форы. Она собиралась вернуться к этому, но только тогда, когда еще десять раз прокрутит имеющуюся информацию — правило «говорить не думая» почему-то уже сыграло с ними в свою игру, забрав весь причитавшийся выигрыш, причем, с обоих сторон.
- Если что, я согласна, - спустя несколько минут спокойно выговорила Айла взвесив все «за» и «против». Сказанное было столь внезапным, что, вероятно, Скай уже и не ожидал такого ответа. Тем более внезапного. Самого что ни на есть. - Я не в том положении, чтобы ставить условия, но тем не менее, они у меня будут.
Айла стала говорить немного тише, заметив как Ребекка недовольно сжала ладошку в слабое подобие кулачка — может быть, ей всего лишь снится сон, но это как раз был тот случай, где лучше перебдеть, чем недобдеть. Со стороны могло показаться, что у Айлы родился очередной грандиозный план, граничащий с восторженным идиотизмом, насколько серьезно и вдохновенно она начала обрисовывать главные пункты. Единственное, чему она смогла изменить, так это традиции все время говорить «я», наконец-то это неуклюжее местоимение заменило более теплое «мы».
- Мы поедем под нашими именами, и ни на каком этапе нашей экстра...иммиграции мы не будем заниматься чем-то вроде подделки документов и очередной идиотской лжи, которая только выйдет нам боком. Что-нибудь да вскроется потом в самый неподходящий момент.
- Второе. Никакая часть из происходившего на территории этой страны не будет утаена. Мы расскажем им все, что знаем и знали — начиная с того, что представляет собой правительство. Абсолютно все. Включая Люмено. Я не смогу оставить тут все разрываться, как ты выразился, на тысячу пикси самостоятельно, пусть революция уже и превратилась в труху.
Левой рукой она крепко сжала его ладонь. - Послушай, я знаю, что это грандиознейший риск — но мы не можем не рискнуть. Если открыть глаза международной конфедерации, то мы выведем все на такой уровень, о котором мы, со своим детским террором не могли и мечтать. А мы будем под протекцией другого государства. И даже если кто-то избежит трибунала, нас не достанет ни одна Кастеллумская лапа. И при этом мы не предадим то, что мы делали, пусть даже оно не так важно для тебя.
И, - Айла ненадолго замолчала, словно рассуждая, как лучше подать эту информацию. Навязчивое местоимение не преминуло вернуться снова.
- Мне нужно поговорить с Малькольмом. Я не сбегу из этой страны не поговорив с ним лично. Он имеет право знать это.

+2

11

Do you believe that you can win this fight tonight?

Айла не верила в его слова. Вернее, не верила в то, что они действительно могут стать реальностью. И наверное, она была права, потому что это звучало всё слишком хорошо. Слишком просто. Ну и в общем, много других – «слишком». Это не про них, не про их ситуацию, хотя и так хотелось убедить себя в том, что это возможно.
И весь этот энтузиазм начал рассыпаться по крупинкам сразу же, как только встретил натиск ее отрицания.
Где ты, Скай? Где всё твое веселье, за счёт которого ты вообще живешь? Где твой позитив, за счёт которого живёте вы оба, а теперь даже трое? Или…жили?
Почему, Мерлин подери, он даже не может поддержать настрой, который сам же пытался создать? Это было ужасное ощущение. Неспособность помочь. Неспособность справиться. Отчаяние. Безвыходность. Мрак.
Кому нужен голый энтузиазм, который ничем больше не подкреплен? На него дунешь – и он рассыплется в момент, а ветер еще посмеется над его бывшим обладателем. Под любым энтузиазмом должны быть аргументы, под аргументами – факты, под фактами – подготовка, их поиск, действия. А у него не было ничего. Одно только лишь желание – что-то сделать. Но получается – он лишь на первом этапе. Что мешало ему подумать об этом раньше? Вся эта годрикова трясина, в которой они завязли, и только теперь с трудом выкарабкиваются. Но все-таки у них это постепенно получается.
И честно признаться, в этом вряд ли была его заслуга. Разве что только в том, что он не отступил. Но он и не мог, не хотел. Что ж, хоть один плюс у него был.
Пребывая в своих невеселых мыслях, он краем глаза заметил, что Айла придвинулась к нему ближе. Все еще сникший под гнетом кажущейся безысходности, он не сразу сообразил, что происходит. И когда губы Айлы коснулись его шеи, он просто закрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением.
Кажется, сейчас что-то происходило, что-то менялось. Наверное. Может быть. Поверить ли?
Шею кольнула легкая боль, и от неожиданности Скай вздрогнул. Он почти забыл о том, что недавно на шее были вовсе не поцелуи, а веревки. Каков диапазон любви.
Диапазон эмоций, - поправил он себя в мыслях. Даже сейчас, или, скорее, - тем более сейчас говорить о любви было просто глупо. Думать тоже. Примирительные поцелуи могли быть не чем иным, как попыткой сгладить ситуацию, а затем, быть может, просто сказать, что это не то, что ей нужно, и просто уйти.
Мерлин. Долбанное отчаяние.
Правда, она извинилась. Скай посмотрел в ее сторону, когда она вернулась на свое место. Удивительно, что Бекс спала – несмотря на все то, что происходило. Скай слегка прикоснулся к щеке дочери, как будто сейчас она была едва ли не единственным источником вдохновения и сил для него. Хотя, наверное, даже для них.
- Ты меня тоже прости…что довел до этого балагана, - он улыбнулся на секунду, но улыбка быстро погасла, не чувствуя под собой позитивной основы.
Они снова замолчали, каждый думая, видимо, о своем, а Скай не мог оторвать глаз от Бекс. Она заставляла его пытаться искать выход. Думать. Собирать обратно по крупинкам энтузиазм. И это было очень тяжело. Но он старался.
«Если что, я согласна».
С чем? О чем она?
Лестрейндж перевел взгляд на Айлу, которая, кажется, действительно произнесла эту фразу. Его недоумевающий вид демонстрировал, что совсем не сразу способен догнать, с чем она все же согласилась. Мысли в голове забегали целым табором, отказываясь встать в строй. Поэтому ему оставалось просто ждать продолжения.
Она говорила об отъезде. Об их совместном отъезде.
Что-то все же смогло измениться.
Но почему?
Впрочем, это вопрос можно было пока просто отложить и задать его себе или ей или обоим как-нибудь потом, когда всё немного устаканится. А пока – нельзя было упустить момент.
И теперь энтузиазм был у нее – такой, как будто она продумывала очередной революционный план. Хотя, если посмотреть с какой-то стороны, даже сама эмиграция казалась немного революцией – при условии, если она, конечно, им удастся.
Он внимательно ее слушал, не перебивая и даже не кивая. Ему еще предстояло подумать и взвесить. Хотя был ли он в том положении, когда он может взвешивать и он может принимать решение?
С учетом всего – вряд ли. Тот факт, что она принимала его предложение, был победой. Пожалуй, весьма значительной. И ему придется принять ее условия – иначе победа может оказаться абсолютно бессмысленной и кануть в небытие вместе со всеми только-только обретающими почву планами.
In the end, the choice was clear
Take a shot in the face of fear

И если первые пункты условий о том, что они поедут под своими именами и что они расскажут обо всем, казались даже разумными – убеждать Айла умела, пожалуй, как никто другой, - то последующий пассаж о том, как это позволит вывести все на новый уровень, уже Скаю казался нереалистичным. Воистину, даже из побега Айла могла сделать апогей революции. И это даже заставляло усмехнуться, потому что напоминало о тех уже далеких днях, когда они, преисполненные энергии и стремлений, обсуждали революцию в стенах Яксли-мэнора.
Но, даже если это выглядело утопией, Скай не был готов разрушить эту идею – просто потому что она давала сил Айле, а это ему было сейчас, наверное, важнее всего.
Она может разрушиться сама – потом. Когда-нибудь. Если до нее дойдет дело.
Поэтому он только кивнул, сжав ее руку в ответ.
- Мне нужно поговорить с Малькольмом. Я не сбегу из этой страны не поговорив с ним лично. Он имеет право знать это.
Резкий поворот головы и уже нахмуренные брови.
- Почему именно с ним? – вырвалось, сразу же. Прежде чем он сам стал надумывать ответ.
Лидеров было трое – надо было сказать хоть кому-то. Проще всего было сказать Гидеону, который бы понял сразу, отпустил, да еще и, наверное, поддержал. Киарану было сказать чуть сложнее. Но он бы не стал мешать. Этот хренов философ продолжил бы просто наблюдать за тем, как все красиво разваливается – главное, что у него на глазах.
Говорить же об этом Малькольму было равнозначно самоубийству. Это просто открытый шаг в пекло.
- Он не позволит нам просто сбежать. Он же… - ...псих, больной, маньяк… - …стал еще менее адекватным. Он может убить тебя. Он…я…давай я пойду с тобой?
Ская охватывала паника. Потому что он мог сейчас своими собственными словами угробить весь план. Потому что он не мог принять это решение Айлы. Потому что он не был готов ее потерять вот так, глупо, из-за какой-то солидарности маньяку.
Он знал, что этих двоих многое связывало. Они часто выступали на собраниях единым фронтом, их идеи сплетались в нечто единое целое, они чувствовали друг друга – и это задевало. Потому что партнером по революции для Айлы был не Скай. Это был Малькольм.
И было очевидно, что она не сможет не поговорить с ним до отъезда.
Впрочем, очевидно было и то, что разговор будет наедине. Разговор ли…
И Скай чувствовал, как вся ситуация выходит, даже вылетает из-под его контроля. Он уже ничего не решал. И что случится, если он скажет «нет»? Либо Айла просто уйдет на встречу к Малькольму, не предупредив Ская, либо она просто останется. Либо – останется с ним.
И последняя мысль заставляла холоду пробежать по спине.
A thin line, the whole truth
The far right, the left view
Breaking all those promises made (с)

[AVA]http://sh.uploads.ru/CKW8c.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » HP: The Wheel of Fortune » 2028 и позже » Sparks turn into flame


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC